Арца сделал несколько шагов вперед и вернулся назад к колеснице, не отводя от меня глаз, потянулся левой рукой и извлек из груды добычи щит. Я оставался на месте и позволил ему взять щит в руку. Он вновь ухмыльнулся и, заметив, что я стою на месте и не нападаю, схватил железный шлем, отполированный до блеска, и надвинул его на голову. Шрам в точности повторял очертания одного из железных выступов, защищавших лицо.

Этот живущий войной солдат, конечно же, воспользуется любым преимуществом, которое я предоставлю ему. Сам я не горел желанием непременно убить его. Но, должно быть, Арца полагал, что уважать может только того, кто победил его в битве. Я был более чем готов к ней.

Слегка пригибаясь, он уверенно шагнул вперед, поглядывая на меня сквозь узкую щель между козырьком шлема и краем щита, на котором посреди натянутой шкуры красовалась грубо намалеванная молния.

Я выжидал, наблюдая. Щит закрывал большую часть согнутого тела хетта, и я не мог наблюдать за его движениями. И все же я ждал.

Он сделал выпад, целясь щитом в мое лицо, и одновременно направил меч мне в живот.

Я отразил удар воина бронзовым клинком, а затем попал в металлический край щита, отчего меч мой переломился. С восторженным воплем Арца отшвырнул разбитый щит и бросился на меня. Я мог легко вспороть ему брюхо иззубренным обломком клинка, но вместо этого отступил и левой рукой остановил занесенное над моей головой оружие, затем коротко ударил хетта в лоб рукоятью моего обломившегося меча. Арца упал на колени и затряс головой. На полированной поверхности шлема появилась вмятина.

Предводитель хеттов поднялся на ноги и вновь атаковал меня. Я отбросил обломок меча и, остановив занесенную для удара руку, вырвал из нее оружие, которое немедленно отбросил в сторону.

С яростным воплем он сорвал кинжал с пояса и вновь набросился на меня. Я отступал с пустыми руками.

– Я не хочу убивать тебя, – проговорил я.

Он пригнулся и подобрал свой меч с земли. Нас окружала целая дюжина воинов, замеревших с раскрытыми ртами.

– Все равно я убью тебя, вестник, невзирая на твои фокусы, – рыкнул Арца и опять подскочил ко мне с мечом и кинжалом, изрыгая страшные ругательства.

Я легко уклонился, гадая, сколько же еще продлится эта игра.

– Защищайся! – завопил он.

– Без оружия-то? – улыбаясь, поинтересовался я.

Он снова рванулся вперед. На этот раз я не стал увертываться, нырнул ему в ноги и повалил наземь.

Арца поднялся, злобно оскалившись:

– Я убью тебя.

– Не сумеешь, – ответил я.

– Убью. Эй, люди, хватайте его!

Солдаты медлили, и этого мгновения хватило мне, чтобы решить: если я не уничтожу эту разъяренную тварь, Арца прикажет им убить меня.

И пока они раздумывали, я подобрал обломок своего бронзового меча и направился к предводителю хеттов. Со злобной ухмылкой он взмахнул мечом, держа наготове кинжал, чтобы пронзить меня, если я попытаюсь отразить удар. Но я просто шагнул в сторону и вогнал обломок, оставшийся от клинка, в его грудь.

На лице воина отразилось недоумение, рот открылся, и хлынула кровь. Несколько секунд я удерживал тело, потом вырвал обломок из груди врага, и Арца упал на пыльную землю, не выпуская из рук ставшие бесполезными меч и кинжал.

Я взглянул на Лукку. Тот перевел взгляд со своего упавшего начальника на меня… Одно только слово – и весь отряд набросится на меня, но я сумел его опередить и крикнул воинам:

– Этот человек вел вас к маленьким победам над жалкими деревушками. Кто хочет пойти за мной, чтобы поучаствовать в грабеже огромного города, в котором полным-полно золота? Кто пойдет за мной к стенам Трои?

Подняв руки, они завопили. Все сразу.

Хеттов оказалось сорок два. Я повел отряд назад через Скамандр к берегу, на котором должны были стоять ахейцы, если их войско еще не уничтожил Гектор со своими троянцами.

Лукка принял как должное, что я возглавил отряд. Его хищное лицо оставалось бесстрастным, но в темных глазах хетта виделся трепет и восхищение моим умением драться. Остальные реагировали точно так же. Никто не испытывал большой симпатии к убитому Арце. Он командовал отрядом, когда разразилась гражданская война, и хетты разделились на партии. Как бывает повсюду, профессиональные воины последовали за своим командиром, хотя и не любили его. И пока он удерживал их вместе, обеспечивая их жизнь грабежом, все подчинялись его ничтожной тирании и мирились с вздорным нравом.

– Мы жили как псы, – сказал мне Лукка, когда мы поднимались на заросший лесом гребень, разделявший дорогу и реку. – И каждый из нас поднимал руку на другого. В стране хеттов не стало порядка с тех пор, как умер царь, а его сына изгнали вельможи. А теперь они дерутся за власть, а армия распалась на тысячу маленьких отрядов вроде нашего – не знающих дисциплины и чести… Нам не на что жить, поэтому-то и приходится грабить поселян.

– Когда мы вернемся в лагерь ахейцев, – посулил я, – царь Одиссей охотно примет вас в свое войско.