Вершина горы оказалась голой; на ней росло лишь несколько иссохших кустов. Столб дыма вытекал прямо из скалы… Неизвестно каким образом. Ноги мои налились огнем – словно кто-то втыкал в них сразу тысячи игл.

– Сними сапоги, Орион, – раздался знакомый голос. – Гвозди в подошвах усиливают электростатические силы, я не хочу причинять тебе лишней боли.

Гнев и возмущение душили меня, но я скинул обувь и отбросил ее в сторону. Покалывание исчезло – пусть не совсем, однако теперь я мог его терпеть.

Золотой бог возник из основания дымного столба. Теперь он казался старше, чем когда-либо прежде, лицо его сделалось скорбным, а глаза горели затаенным огнем. Вместо роскошных одежд, которые я видел на нем на равнине Илиона, он был облачен теперь в простое белое одеяние из грубой шерсти. Оно слегка светилось… И столб серого дыма крутился за его спиной.

– Следовало бы уничтожить тебя за неповиновение, – проговорил он невозмутимо.

Руки мои тянулись к его горлу, но я не мог пошевелить ими. Я знал, что он во всем властен надо мной: стоит ему лишь повести бровью – биение моего сердца остановится, стоит ему пожелать – я опущусь на колени и припаду к его ногам. Ярость во мне вскипала и жгла сильнее, чем раскаленный солнцем камень, на котором я стоял босиком, сильнее, чем ослепительное небо над головой, сиявшее ярче расплавленной бронзы.

Бессильно стиснув кулаки опущенных рук, я сумел сказать:

– Ты не можешь погубить меня – не позволят другие творцы. Это они в Трое помешали тебе. Вини их в своей неудаче.

– Это так, Орион. Я отомщу им, но с твоей помощью.

– Никогда! Я и пальцем не шевельну, чтобы помочь тебе. Я буду противостоять тебе изо всех сил.

Он скорбно вздохнул и шагнул ко мне:

– Орион, мы не должны враждовать. Ты – мое создание, я – твой творец. Вместе мы сможем спасти континуум.

– Ты убил ее и сделал меня своим врагом.

Он закрыл глаза и слегка склонил голову:

– Я знаю. Помню. – Он вновь требовательно взглянул на меня и негромко произнес: – Я тоже тоскую по ней.

Я хотел расхохотаться ему в лицо, но только оскалил зубы.

– Орион, я всесторонне изучил ситуацию. Возможно, – я говорю только «возможно», учти это, – возможно, я сумею вернуть ее к жизни.

Невзирая на то, что он явно старался удержать меня на расстоянии, используя свои таинственные для меня возможности, я метнулся вперед и почти схватил его за плечи. Но руки мои замерли на полпути.

– Не спеши, – попросил Золотой бог. – Это всего лишь предположение. Риск чудовищен, а опасность…

– Мне все равно, – проговорил я, и сердце стучало у меня в ушах. – Верни мне ее! Оживи!

– Я не могу сделать этого в одиночку. А все остальные – те, кто мешал мне в Трое, – вновь воспротивятся. Еще бы – тогда в континууме произойдет огромная сознательно организованная перемена. На подобный риск даже я не шел еще никогда.

Я слушал его, не вникая в смысл слов. Все же я не был уверен в том, что он говорит мне правду.

– Я никогда не лгу, Орион, – заявил он, словно прочитав мои мысли. – Чтобы вернуть ее к жизни, нужно воздействовать на пространственно-временной континуум с огромной силой, способной разорвать его, как случилось некогда с Ариманом.

– Но ведь и ты, и остальные творцы уцелели, – отвечал я.

– Некоторые из нас уцелели. Другие погибли. Я же говорил тебе – боги не всегда бессмертны.

– И не всегда справедливы и добры, – добавил я.

Он усмехнулся:

– Именно так… Именно.

– Так ты вернешь ее к жизни? – Я почти умолял.

– Да, – сказал он и, прежде чем сердце мое забилось в порыве восторга, добавил: – Но только если ты, Орион, будешь повиноваться мне абсолютно. Ее спасение в твоих руках.

Более мне было незачем сопротивляться ему или перечить.

– И чего же ты от меня хочешь?

Какое-то мгновение он молчал, словно начал строить планы только сейчас, а потом произнес:

– Ты направляешься на юг, в Египет.

– Да.

– Скоро ты встретишься с бродягами, бежавшими оттуда. Сотни семейств, странствующих со стадами и шатрами. Они хотят занять эту землю и сделать ее своей…

– Эту землю? – Я показал на голые скалы и мертвые кусты.

– Даже эту, – ответил Золотой бог. – Но местные сельские жители и горожане будут сопротивляться им. Ты поможешь скитальцам силами своего отряда.

– Почему?

Он улыбнулся:

– Потому что они поклоняются мне, Орион. Они верят, что я не просто самый могущественный бог из всех, но единственный сущий, и если ты поможешь мне, их вера станет абсолютно твердой.