Усмехнувшись своим мыслям, я протянул Линдоксу ладонь.

– Спасибо.

Его тонкие длинные пальцы оказались на удивление сильными.

– За что?

– Все за то же – за откровенность…

Занятый раздумиями на тему «Линдокс-Командор-Тим», я шагал к шахте лифта. Меня всерьез занимало различие между этими тремя людьми. Я силился понять, каким образом в военизированном питомнике могли сформироваться столь непохожие характеры. Или следовало поддаться искушению и в очередной раз подтвердить теорию ленивцев о полной и безоговорочной вторичности воспитания? Меня это не устраивало. Если все сущее скрыто в нас самих, в неком генетическом коде, то какого дьявола вообще трепыхаться? И может ли человек вообще именовать себя мыслящим, если все мысли рождены задолго до его появления на свет? Океан вселенской информации… Миленькое дело! Все готово – только наклонись и возьми. Конечно, нужно еще наклониться, но ведь стимул уже не тот!..

Размышляя подобным образом, я тут же и поплатился. То есть, я мог бы быть и повнимательнее. Они ждали меня, а я их не заметил. Не то чтобы я начал сопротивляться и месить воздух кулаками – нет, но все равно стало досадно. Меня взяли в оборот, как детсадовского мальчишку. Верзила с нашивками сержанта приблизился сзади, а двое офицеров решительно заступили дорогу. Один из них, с жестяной эмблемой на груди и личиком очеловеченного лягушонка, поднял передо мной лапку-пятерню.

– Извините, капитан, но вам придется следовать за нами.

– Чего ради? – сдвинув брови, я окинул троицу настороженным взором. – У вас ко мне дело?

– Да, мы желали бы побеседовать с вами.

– Странная манера приглашать на беседу, – я кивнул на мнущегося за спиной сержанта. – Это что, тоже один из собеседников?

– Не волнуйтесь, он нам не помешает.

– Вам, может быть, и нет, а мне помешает.

– Мы теряет время, капитан! – повысил голос лягушонок. Впрочем, он тут же попытался сгладить свою резкость. – Вы должны согласиться, коридор не место для серьезных переговоров. Итак, капитан?

– Разумеется, разумеется. Чего не сделаешь ради добрых людей…

С полным основанием я мог ругать себя за преждевременную беспечность. Похоже, Линдокс был прав, когда говорил, что одним ранением Командором дело не закончится. Кашу приходилось расхлебывать из довольно-таки емкого котла. Не произнося более ни слова, я двинулся за офицерами.

Комнату они приготовили заранее. Лишнюю мебель отодвинули к стенам, за столом, превращенным в подобие президиума, в позе третейского судьи воседал незнакомый мне майор, поджарый и длинный, с постным веснушчатым лицом. Веснушки совершенно не шли его погонам, а погоны абсолютно не стыковались с веснушками, но майор об этом, вероятно, не подозревал. По левую руку от него располагался офицер с повязкой дежурного на рукаве, по правую, склонившись на какими-то бумагами, сидел кучерявый тип без знаков отличия. Одно место пустовало, и я поневоле подумал о Тиме. Во всяком случае я ничуть бы не удивился, если увидел бы его в этой компании. Кресло, однако, предназначалось не для него. С самым довольным видом на него уселся сопровождавший меня «лягушонок». При этом он успел кивнуть мне на стул-вертушку, выставленный перед столом «президиума».

Уж не судить ли меня собрались?… Демонстративно посмотрев на часы, я неспешно опустился на стул. Верзила потешно прищелкнул каблуками и застыл в двух шагах от меня. Вот вам и почетный караул. Судейская тройка, прокурор и охрана… Закинув ногу на ногу, я обхватил пальцами колено.

– Что ж… Вы пригласили меня, я пришел. Начинайте! – я взглянул на майора и не ошибся. Главным режиссером, по всей видимости, был он. Множественные его веснушки пришли в движение, постное лицо оживилось. Что-то шепнув дежурному офицеру и курчавому соседу справа, он пожевал губами и низким голосом заговорил:

– Хочу поздравить вас, капитан. Кажется, вы действительно стали заместителем генерала. И надо признать, вы шустро взялись за дело. Ни я, ни мои коллеги и глазом моргнуть не успели. Кстати, небезынтересно было бы узнать ваше действительное воинское звание. Разумеется, капитанство ваше мы не берем в расчет, – он натужно хихикнул, суетливо оглядел своих соседей. – Но для начала хотел бы представить кое-кого из ваших коллег.

Рука майора величаво приблизилась к плечу кучерявого типа. – Итак, полковник Брандт. Прошу любить и жаловать.

Та же рука с той же величавой медлительностью описала полукруг.

– Полковник Вишняков.

– Что ж, рад знакомству, – я осторожно кивнул. – Но о чем вы все-таки хотели говорить со мной?

– Мне кажется, вы догадываетесь…

Разумеется, я догадывался. Сохранять спокойствие и далее становилось все труднее. Следовало смотреть правде в глаза, а правда эта заключалась в том, что я недооценил военных. Вдоволь потешившись над лощеным блеском униформ, я поставил крест на военных и поспешил вперед, как разогнавшийся мальчишка. Ей Богу, этого мальчишку стоило выпороть, и никто, к сожалению, не подставил ему вовремя ногу. Тормозить и испуганно озираться приходилось теперь, в самый неподходящий момент.

Слушая размеренную речь майора, я заставлял себя понимающе покачивать головой. Давалось мне это так же не слишком легко. Кровь пульсировала в висках, мысли метались в поисках выхода. Еще немного и можно было ожидать, что из меня повалит пар.

– …конечно, нам следовало установить с вами контакт тотчас после происшедшего на станции. Сожалею, что мы этого не сделали. Многое можно было бы исправить уже сейчас. Мы понимаем, что условия, в которых вам приходится работать, далеко не идеальны, и все же не будем забывать, что для выполнения операции Командор выбрал именно ваш корабль…