Большие работы велись и в самой усадьбе. Еще в прошлом году по просьбе отца Игнатия, настоятеля маленькой Покровской церкви, скорей напоминавшей часовенку, чем храм, в самом центре крепостцы заложили большую деревянную церковь, которую под Новый год – 1 марта – и освятили, назвав Покровской, а старую – разобрали, и на ее месте воздвигли княжеский терем. Управляющий Ефим не сомневался, что в скором времени в Брянск пожалует и сам великий князь.

На другой горе, расположенной к северу от укрепленной усадьбы, беженцы, которые уже успели справить новоселье в новых избах, занялись возведением еще одной деревянной церковки, поскольку Покровская церковь не могла вместить всех прихожан, а священников среди новых горожан было немало. Здесь строительные работы закончили только к зиме, и новый храм посвятили апостолам Петру и Павлу. Вскоре безымянные горы, на которых расположился Брянск, получили названия по воздвигнутым на них храмам. Когда горожане шли в крепость, они говорили, что идут на Покровскую гору, а когда отправлялись по делам в сторону новой церкви – на Петровскую.

Вдоль дороги, отделявшей поселения беженцев от княжеского детинца, расположился большой рынок. Довольно быстро здесь выросли купеческие лавки, торговые ряды, склады и сараи.

Лесник Ермила уже стал своим человеком в Брянске. В короткий срок он вырос от простого стражника до смотрителя всех строительных работ. Еще нынешней осенью Ефим Добрыневич отправил отряд из шестидесяти хорошо вооруженных и обученных дружинников на помощь Киеву. А для сохранения боевой готовности и способности защитить на случай военной угрозы Брянск нужны были новые воины. И вот брянский управляющий провел набор среди мужиков подесенских городков и селений. К декабрю в Брянске уже был собран большой для княжеской усадьбы военный отряд в двести мечей!

В первые дни новобранцы старательно изучали военное искусство. Надо сказать, что многие из них уже умели довольно хорошо стрелять из луков, научившись в своих семьях у охотников, поскольку охота была выгодным и обычным делом для жителей лесной полосы.

А вот копьем и мечом новые воины владели плохо. С непривычки все это казалось тяжелым и неудобным даже сильным и рослым мужикам. Сам Ефим Добрыневич помогал им осваивать это оружие!

И здесь Ермила порадовал брянского управляющего. Он так ловко и быстро сбивал мишени, так метко бросал копье, что вскоре стал надежным помощником опытного воина.

А однажды боевые навыки, полученные Ермилой, пригодились.

Как-то раз в конце декабря, когда снежный покров не достиг еще полной непроходимости, княжеский управляющий, собрав своих лучших воинов, отправился с ними на охоту. Ефим Добрыневич был заядлым охотником и частенько выезжал в лес добыть то кабана, то лося, а то и самого батюшку-медведя. Вот и теперь, узнав, что в Соловьином лесу мужики заприметили здоровенных кабанов, Ефим не сдержался: очень уж ему хотелось добыть крупного вепря!

К охоте подготовились со всей старательностью: вычистили и наточили особые охотничьи копья-рогатины, достали из запасников тугие луки, способные пробить крепкую кабанью щетину, поднатаскали собак.

Поскольку Соловьиный лес находился неподалеку, отряд из десяти всадников с санями для погрузки добычи довольно скоро добрался до большой лесной поляны, где охотники собирались оставить лошадей, чтобы пешком углубиться в заросли.

Однако неожиданное событие не позволило им осуществить свой замысел. Как только конники приблизились к кустарнику, оттуда, прямо из-под сугробов, к ним навстречу стремительно выбежали полосатые поросята. Увидев людей, кабанчики пронзительно завизжали и заметались, окруженные разъяренными собаками. Сбившись в кучку, они отчаянно пищали.

– Вот так дела! – крикнул Ефим. – Значит, поблизости зверь! Готовьтесь, молодцы!

В этот миг раздался дикий, хриплый визг, скорее напоминавший рев, и вслед за поросятами на поляну выскочил огромный свирепый вепрь. Охотникам показалось, что перед ними настоящий бык! Страшный зверь остановился, увидев людей, и завертелся на месте. Огромная, оскаленная длинными клыками, щетинистая голова наклонилась к земле. Блеснули красные, выпученные глазки. Вепрь, не долго думая, разъярившись от лая собак, ринулся на врагов.

– Осторожно, ребятушки! – крикнул Ефим. – Это чудище – зверь прехитрый! Берегитесь! Рогатины сюда подавайте!

Но кабан не дал охотникам опомниться. Не обращая внимания на кинувшихся к нему собак, он с хриплым визгом бросился на ближайшего всадника и в одно мгновение сбил лошадь с ног. Дико заржав, лошадь отлетела в кусты, а молодой дружинник Крайко, ударившись оземь, вскрикнул, роняя и рогатину и топор.

Однако вепрь не пошел на беспомощного Крайко. Развернувшись, он неожиданно подпрыгнул и с ревом атаковал Ефима Добрыневича, как бы чувствуя в нем главного врага, несшего смерть поросячьему семейству. Брянский управляющий не успел даже вздохнуть, как свалился с лошади, которая, отчаянно заржав, умчалась куда-то вдаль.

Вепрь остановился, наклонил голову и стал в ярости рыть снег перед лежавшим Ефимом. Тот все-таки успел вытянуть рогатину и быстро встать на ноги. Стремительный рывок и рогатина впилась в брюхо свирепого зверя! Раздался новый истошный визг, и черная кровь обильно оросила истоптанный снег. Но вепрь еще не сдался! Рогатина, торчавшая из раны, казалось, только придала ему еще больше силы! Резко развернувшись, зверь дернулся и, зацепившись за огромный куст, вырвал смертоносное острие из своего тела. Кровь еще сильнее хлынула на землю. Вепрь задрожал и заревел изо всех сил. Вопль был таким ужасным, что охотники, и без того не готовые к жестокому нападению, просто оцепенели…