Шрифт:
– Прогони их, воевода, – говорил владыка Ефиму Добрыневичу, – пока эта нечистая сила не наделала бед!
Но брянский воевода пропустил мимо ушей слова мудрого наставника и лишь только посмеялся над ними.
Не поддержал Порфирия и брянский князь Роман. С самого начала он неохотно выслушивал поучения черниговского епископа, а когда последний упомянул о своей дружбе с покойным отцом Питиримом, которого Роман считал главным виновником отцовского бегства от татар, молодой князь совершенно перестал с ним считаться. В довершение ко всему он еще и оскорбил владыку, с горячностью посоветовав ему не вмешиваться в дела управления уделом, а заниматься только церковью.
– Не трогай моего воеводу Ефима, – сказал тогда князь Роман. – Это нужный моей вотчине человек! Или ты не видишь, владыка, сколько всего сделал тут Ефим! Целый город воздвиг из деревеньки! Да как его укрепил!
Порфирий после этого неприятного разговора стал собирать свои вещи и дня через три отъехал назад в Чернигов. Он долго потом жаловался великому князю Михаилу на его сына Романа, ездил и в Киев с назиданиями, но ничего не добился. Михаилу Всеволодовичу было не до него.
Положение и Киева, и Чернигова, лежавших в развалинах, да и всех южных русских городов, было незавидным. Татары, повоевав на Западе и разгромив несчетное множество царств-государств, вернулись вскоре в великую степь, где на берегах Волги их полководец Бату основал свое собственное царство – Золотую Орду. Все князья северо-восточной Руси отправились на поклон к могучему владыке. Одним из первых побывал в Сарае-Бату и великий суздальский князь Ярослав Всеволодович, лютый недруг Михаила Черниговского.
В 1243 году хан Бату, которому понравился князь Ярослав за покорность и щедрость, объявил его великим киевским князем и повелителем всей Залесской Орды, как называли Русь татары. Ярослав, получив ханский ярлык, немедленно направил своих посланников в Киев.
– Пусть не ради славы, но для позора Михаила Черниговского займу Киев! – радовался Ярослав Всеволодович.
Михаил был вынужден смириться. Против воли татарского хана он был бессилен. Пришлось уезжать, скрепя сердце, в свой еще более разоренный Чернигов. А в Киеве сел наместник Ярослава Суздальского – малоизвестный боярин Дмитрий Ейкович. Насмеявшись над князем Михаилом, Ярослав Всеволодович даже не пожелал послать в Киев кого-нибудь из своих родственников-князей!
Неудачно складывались и дела старшего сына князя Михаила и брата Романа Брянского Ростислава. Несмотря на то, что ему удалось получить помощь войсками от короля Белы, он ничего не добился в походах против своего дяди Даниила Галицкого. Даниил Романович умел воевать! Ни разу Ростиславу не удалось надолго усидеть в галицких городах. Он из года в год совершал набеги на Галицию, но ни венгерские, ни польские полки не помогали! Даже татар разгромил отчаянный Ростислав в 1243 году под Борку, когда, уверенные в своих силах степняки, пренебрегли им и не подготовились к сражению. А вот с дядей ничего у Ростислава не выходило! Зато в это время преуспели суздальские князья, вассалы Ярослава Всеволодовича – Владимир Константинович, Борис Васильевич и Василий Всеволодович. Через год после успешной поездки в Орду князя Ярослава они побывали в Сарае-Бату и, обязавшись выплачивать регулярную дань хану, тоже получили ярлыки на право княжения в своих уделах.
В 1245 году Ростислава Михайловича вновь постигла крупная неудача. У города Ярославля-Галицкого его опять разбил князь Даниил. На этот раз битва была жестокой и кровопролитной. С Ростиславом в одних рядах сражались лучшие воины из Венгрии, Польши и даже…галицкие бояре со своими отрядами. К тому времени Ростислав был уже зятем венгерского короля: накануне вторжения в Галицию Бела IV, наконец-то, согласился на этот брак. Но разгром под Ярославлем вновь ухудшил положение едва не попавшего в плен Ростислава, который при дворе венгерского короля оказался на положении бедного родственника.
Расстроенный неудачами старшего сына, князь Михаил Черниговский с горечью узнавал о дипломатических успехах суздальских князей и мысленно сравнивал их положение со своим.
– Съездил бы ты, княже, в Орду, – говорили ему черниговские бояре, – и попросил бы там татарского царя, чтобы дал тебе грамоту…Ничего не поделать против его силы…Надо бы смириться…
Лишь один верный князю Михаилу боярин Федор отговаривал его от этого шага.
– Не простит тебя, княже, царь Батый за своих послов, – предостерегал его Федор. – Вовек он не даст тебе грамоту…Надо или к венграм уезжать, к твоему сыну Ростиславу или к полякам…Не будет нам тут жизни!
– Ничего, Федор, – грустно ответил тогда князь Михаил. – Все пройдет под Божьим солнцем, авось забудет царь Батый былую вражду и простит меня? Вот он разгромил суздальскую землю, а сейчас жалует тамошних князей! Может, съездить мне в Орду? Ни один князь там пока не пострадал…
– А как же Мстислав Рыльский? – возразил Федор. – Разве татары его не казнили?
– Это было давно! – покачал головой Михаил Всеволодович. – Прошло уже почти четыре года. Тогда и Орды этой еще не было!
– Однако же некому поручиться, что этот царь будет ласков и уступчив, великий князь, – ответил Федор и грустно опустил свою седую голову.
– Это так! – ответил сам себе однозначно князь Михаил.
Тут же вскоре прискакал гонец из Брянска, сообщивший Михаилу Всеволодовичу о рождении у князя Романа второго сына – Олега.
– Князь Роман зовет тебя в славный Брянск, – говорил посланник. – Бросай же, великий князь, свой Чернигов и приезжай в наши глухие леса. Мы там сами себе хозяева!
– Этому не бывать, – решил Михаил Всеволодович. – Если уже ехать, то к моему любимцу Ростиславу. Разве он не зять венгерского короля? – И князь Михаил со своими боярами и лучшими дружинниками поехал в Венгрию. Крадучись, осторожно объезжали черниговцы галицкие города и земли, не желая встречаться с людьми князя Даниила. Хоть и показывал на людях черниговский князь уверенность в своей правоте по отношению к Даниилу Галицкому, в душе он чувствовал глубокую вину и испытывал муки угрызения совести.