Алекс опередил дворецкого и открыл дверь сам. Его глаза горели лихорадочным огнём.

В спальне он преподнёс мне подарок. На бархате лежало изумительное колье. Я задохнулась от восхищения.

– Была бы моя воля, я бы одел тебя с ног до головы в драгоценности, полностью обнажённую, и просто любовался бы тобой.

– Я же говорила тебе…

– Я помню, но когда я увидел это колье, я подумал о тебе и купил его.

Гораздо позже я узнала, что эта драгоценность была сделана по его заказу специально для меня.

– Позволь, я одену.

Он поставил меня перед зеркалом во всю стену и принялся снимать с меня одежду.

– Ты же хотел помочь мне одеть колье. – давясь смехом, сказала я.

– На обнажённую.

Когда на мне уже ничего не осталось, он с удовлетворением произнёс:

– Вот теперь всё, как надо.

В свете ночника моя кожа отливала золотом, а украшение на моей шее бросало разноцветные лучи на моё тело.

Моё лицо залила краска. Стыд и смущение заставили закрыть глаза.

– И никакого зелёного свечения, просто прекрасная земная женщина, – шептал мне на ухо Алекс – расслабься, детка, тебе нечего стыдиться. И открой глаза.

Я снова посмотрела в зеркало. Адам и Ева в райском саду до изгнания, но после грехопадения Евы.

Алекс подушечками пальцев прошёлся по моей спине, ягодицам, потом коснулся моих грудей, шеи.

– Смотри, детка, ты красива, как никогда.

Я подчинилась его приказу.

Его длинные пальцы музыканта продолжали исследовать моё тело, как будто в первый раз. Потом им на спину пришли горячие губы.

Я громко застонала.

– Тебе хорошо, милая? – его дыхание обжигало меня.

– Да… – протянула я.

– Только не закрывай глаза.

Как же красив был мой мужчина в эти моменты!

Я была на грани потери сознания, но Алекс не знал усталости.

Наслаждение волна за волной накатывало на меня, и я не знала, сколько ещё я смогу выдержать эту сладкую пытку. Когда, казалось, сил не осталось, Алекс ворвался в меня, и наш общий крик был финалом.

Потом он отнёс меня на кровать и, укутав одеялом, обнял.

– Ты простила меня?

– А ты ещё не понял, если я здесь? И это был не сон.

– Что? Ты очём? Ты была здесь прошлой ночью?

Я кивнула.

– Но почему ты не осталась?

– Как ты себе это представляешь? Ты должен был сам принять решение, нужна я тебе или нет. К тому же тебе не давали скучать все эти дни.

– Тебя так никто и не смог заменить.

– Много тебе времени понадобилось, чтобы это понять.

– Я понял это, как только ты ушла.

– Так почему?…

– Я измучил тебя, и не мог позволить себе мучить тебя ещё больше.

– Тогда, что значит твой звонок?

– Значит, что мой эгоизм перевесил здравый смысл. Придётся тебе терпеть меня до самой смерти. Кстати, доктор Ник уже уволен. Надеюсь, у твоего отца есть знакомые компетентные врачи?

– Конечно.

– Я хотел тебя попросить об одной вещи.

– Я слушаю.

– Никогда не принимай решения за меня.

– Хорошо.

– А теперь спи, моя маленькая. Теперь я буду охранять твой сон.

На следующий день Алекс отдал распоряжения, чтобы меня провезли по магазинам.

– Тебе надо обновить гардероб. Да и всякие женские мелочи…

– Но у меня всё есть дома.

– Твой дом теперь здесь. А насчёт твоих старых вещей, можно их выбросить.

– Выбросить? Да на них ушла куча денег, твоих денег. К тому же среди них есть и мои любимые платья.

– Забудь о них. Купишь новые.

И всё-таки, я попросила Джо заехать домой и захватить некоторые из особо полюбившихся вещей.

С кучей пакетов мы вернулись в Роузленд.

– Началось, – пробормотал Джо.

– Что случилось?

– Да эти писаки. Уже пронюхали. Теперь держись, Энн.

И понеслось. Журналисты, фотографы следовали за мной по пятам. Они осаждали даже институт, пытаясь взять у меня интервью, но ребята из Мафии Теннесси были готовы к такому повороту событий.

Это было очень тяжело, и к концу недели, я чувствовала себя выжатым лимоном. Всё чаще я закрывалась, пытаясь прийти в себя, в своей спальне. Алекс всё понимал и не мешал мне. К этому невозможно было привыкнуть. Теперь я понимала, почему Алекс прятался от всех, понимала его усталость и раздражение. Только ночь давала передышку, а днём… Популярность моего любимого человека была таких масштабов, что спрятаться от вездесущей прессы и толп поклонников было практически невозможно. Они осаждали Роузленд, иногда перекрывая выезд машин, но Алекс любил фэнов и часто выходил к ним, сфотографироваться или просто дать автограф, он часами беседовал с ними, заставляя нервничать охрану, и возвращался после этих встреч воодушевлённый и недоумевающий.