– Не надо, ничего не говори. Мне очень повезло с тобой. Что-то я устал. Пойдём спать?

На следующий день приехал Полковник с цветами и подарками.

– Сэр! – удивился Алекс – вы как здесь?

– Решил познакомиться с твоей подругой. А то все журналисты уже знают о ней, а я ещё даже не видел.

– Насколько мне помнится, Вы никогда не интересовались моей личной жизнью. Что случилось сейчас?

– Поумнел с возрастом.

– Вы хотите и здесь меня контролировать?

– Ну зачем ты так? Я приехал с миром.

Я слушала весь этот разговор на лестнице, но почувствовав, что назревает конфликт, решила спуститься вниз.

– О! – протянул менеджер Алекса. – Мисс, вы очаровательны.

Он поцеловал мою руку, и я незаметно вытерла её об юбку. Этот человек внушал мне ужас и отвращение. Сила, исходившая от него, подавляла. Я ненавидела его, зная, как он непомерной жаждой наживы, убил Алекса. Могла ли я хоть как-то повлиять на их отношения? Я не знала, но решила попробовать. Мы уселись за стол, Алекс не привык так рано завтракать, поэтому просто пил кофе. Наша светская беседа зашла в тупик. Говорить было не о чем. Я знала обо всех разногласиях, существующих между Алексом и его менеджером, и сейчас они тщательно взвешивали каждое слово, чтобы опять не случилось конфликта. Я наблюдала за ними и наконец поняла, почему Алекс до сих пор не уволил его. Том Дженсон как никто знал своего «золотого мальчика» и знал как на него воздействовать. У Алекса время от времени вспыхивали глаза от сдерживаемого гнева, но тем не менее, он терпеливо выслушивал Полковника. Иногда мне казалось, что это отец и сын, так они понимали друг друга и даже, наверное, любили по-своему.

– Мой мальчик, мне нужно серьёзно поговорить с тобой.

– Я слушаю Вас.

Полковник указал глазами на меня, думая, что я этого не вижу.

– От Анны у меня нет секретов.

– Ты стал посвящать в свои дела женщин?

– Она знает обо мне всё.

– Ну хорошо. Впереди предстоят ответственные гастроли, да и запись нового альбома. Ты готов?

– Более менее. Программа шоу готова, но прогона песен ещё не было, а запись альбома отложить нельзя? Я не хочу возвращаться в студию.

– Придётся, мой мальчик, у тебя контракт.

– Хорошо, как скажете.

– А вообще, как твоё самочувствие? Гастроли выдержишь?

– Постараюсь.

– Сначала очередной ангажемент в Вегасе, а потом тур по Югу. Надеюсь, никаких экспериментов не будет?

– Обещать ничего не могу.

– Чёрт возьми, Алекс, возьмись, наконец, за ум. Сколько можно? Ты газеты читаешь? Что о тебе пишут, знаешь?

– Я всё знаю. Но я сыт по горло этими ангажементами.

– Ты должен.

И тут Алекс взвился.

– Я никому ничего не должен, запомните это раз и навсегда!

И выбежал из столовой.

– Что я такого сказал? И вот так всегда. Как Вы с ним справляетесь?

– Он очень болен. Вы загоните его, как скаковую лошадь.

– А Вы знаете, милая леди, что Алекс сам попросил меня уплотнить график гастролей.

– Знаю. Но эти бесконечные ангажементы, неужели без них нельзя обойтись?

– Он связан обязательствами.

– Но ведь это Вы его обязали, разве не так?

– Вы действительно много знаете.

– Дайте ему немного свободы, и Вы увидите, на что способен этот человек.

– Если я ему дам свободу, Вы представляете, во что превратятся его концерты?

– А Вы знаете, что он пишет песни?

– Слышал парочку.

– И что вы думаете?

– Они никуда не годятся. Публика никогда не примет их.

– О рок`н`ролле тоже так говорили.

– Тогда было другое время.

Я поняла, что этот разговор бесполезен, пробиться к этому человеку было невозможно, он меня не слышал. Бедный Алекс!

Почувствовав моё настроение, Полковник поспешил откланяться. Я облегчённо вздохнула и поднялась наверх.

Алекс лежал на кровати и смотрел в потолок, я прилегла рядом.

– Что-то ты долго, о чём ты могла разговаривать с этим упырём?

– Да так, ни о чём. Просто он приехал в гости, не могла же я его оставить одного.

– Извини, что я оставил тебя наедине с ним. Я просто не выдержал.

– Я понимаю.

– Ты всё понимаешь, моя марсианка.

– Ты всё-таки подумай, чтобы исполнять свои песни. Вспомни пятидесятые. Несмотря на протесты общества, ты дал своей музыке право на жизнь, так почему бы не попробовать ещё раз?

– Я уже не тот юнец, и ещё одного противостояния я не выдержу.

С самого утра я чувствовала себя неважно, болело горло, голова. Я почувствовала, что заболеваю. Я всегда тяжело болела, все мои простуды переходили в более тяжёлую форму. Я уплывала, слыша слова Алекса, как сквозь вату.

Когда я очнулась, в теле была страшная слабость, голова кружилась, и ужасно хотелось пить. Я находилась в больничной палате, заставленной цветами. На моём животе лежала голова Алекса.