Повелитель Мира ночи промолчал.

— Зачем посылать людям дурные сны? — спросил Загремел. — Или это только способ заставить их расстаться со своими душами?

— Это имеет более возвышенное обоснование, — несколько жестко объяснил конь тьмы. — Если никто не будет ощущать угрызений совести или сожаления, зло начнет процветать безнаказанно и вскоре станет править миром. Зло для души можно уподобить сахару, соблазнительно сладкому в малых дозах, но неизбежно развращающему. Дурные сны являются воплощением последствий зла, своевременным предупреждением, которого достаточно мыслящему существу. Ночные кобылицы — это стражи на пути деградации духа, той самой, которой сумел противостоять ты. Займи же это место, огр, оно твое по праву.

— Я хотел бы помочь тебе, — сказал Загремел. — Но моя жизнь проходит вне тыквы, в джунглях Ксанфа. Я — простое лесное существо. Я должен помочь моим друзьям выжить в джунглях Ксанфа по мере моих сил и не пытаться стать большим, чем назначено быть огру.

Глаза коня тьмы затуманились:

— Ты прошел последнее испытание. Ты избежал абсолютного искушения — искушения властью. Ты волен вернуться в Ксанф со своей душой. Сделка расторгнута.

И в то же мгновение Загремел почувствовал, что вся его сила вернулась к нему — вместе с отсутствовавшей частью души.

— Но мне нужна помощь, — сказал он. — Мне нужны три твои ночные кобылицы, чтобы я и мои друзья могли выбраться из Пустоты.

— Ночные кобылицы — не вьючные животные! — возразил конь тьмы, роя землю передним копытом. Похоже, это существо, хотя его и не оттолкнул полностью отказ Загремела принять у него дела, все же не настолько хотело помогать огру. Когда отказываешься от предложения, жди последствий.

— Только ночные кобылицы могут пройти везде, даже выбраться из Пустоты, — сказал Загремел, зная, что он должен добиться желаемого. — Только они в силах нам помочь.

— В силах, если захотят, — согласился конь тьмы. — Но их такса — половина души за каждого, кого они перевозят.

— Половина души! — воскликнул Загремел. — Но у меня не хватит на троих!

— Половина души вообще, не обязательно твоей. Но у тебя ее не хватит, это верно. Такие поездки обходятся недешево.

Загремел понял, что снова стоит перед дилеммой, которая, как он полагал, уже разрешена. Он заложил душу, чтобы спасти Танди из тыквы, теперь ему придется сделать это снова, чтобы вытащить Танди и Чем из Пустоты. Но если он спасет обеих, то пропадет сам, поскольку, как проинформировал его интеллект косящих глаз, две половинки души составляют как раз одну целую. Конечно, он мог спасти только Танди — ту, которую согласился защищать, — но как же оставить Чем? Она очаровательное существо, выполнявшее к тому же важную миссию. Она вовсе не заслужила, чтобы ее бросили в беде. И когда ее брат Чет на краю Провала поручил Чем Загремелу, Загремел тоже некоторым образом согласился ее защищать.

— Я заплачу, — сказал он, невольно вспомнив о гноме, выпрашивающем объедки.

— Понимаешь ли ты, что можешь и спасти их, и сохранить свою душу, став владыкой ночи? — спросил конь тьмы.

— Боюсь, что предпочитаю отправиться в ад собственным способом, — с сожалением ответил Загремел. Очевидно, конь тьмы считал Загремела сообразительным дураком, и его интеллект искренне разделял подобное мнение, но почему-то его огрская натура не соглашалась пожертвовать другими. Лучше уж пострадать самому.

— Даже в самопожертвовании ты глуп, как огр, — с отвращением заметил конь тьмы. — Ты совершенно не подходишь для исполнения здешних обязанностей.

— Согласен, — подтвердил Загремел.

— Веди переговоры непосредственно с кобылицами, — фыркнул конь тьмы. — Я этого не касаюсь. — И его глаза снова сверкнули черным.

И Загремел обнаружил, что стоит посреди Долины кобылиц. Темный табун приблизился и окружил огра. Затем они узнали его и остановились в замешательстве.

— Я хочу, чтобы две из вас перенесли моих друзей в безопасное место, — сказал он. — Я знаю цену.

— Не-е-е-е! — крикнула одна. Загремел узнал в ней ту, с которой пытался подружиться, ту, которая доставила Танди в замок доброго волшебника. Она сделала это не по доброй воле, но бесплатно — пока гроб не потребовал двойной уплаты задним числом. Разумеется, кобылица не получила ничего — чистейшей воды шельмовство с начала и до конца. Но она, безусловно, знала, как нести на себе всадника. Ему было жаль, что он так и не сумел понять, что она хочет получить в подарок из Ксанфа.

— Я должен спасти Танди и Чем, — сказал Загремел. — Я заплачу вашу цену. Кто согласен на сделку?

Вызвались две другие кобылицы. Загремел не понимал, на что им половинки души, но, в конце концов, это не его дело. Может, здесь половинки душ служат разменной монетой.

— Оплата по доставке, — сказал Загремел, вняв предостережению косящих глаз. Они кивнули, соглашаясь.

— Сможете их найти? — спросил он.

Они отрицательно замотали головами, и он понял, что ему придется отправиться с ними, чтобы показать, где находятся девушки.

— Что ж, нам лучше представиться друг другу, — продолжил он. — Я огр Загремел. Как мне узнать ваши имена?