— В чем дело?

— Загремел продал свою душу, чтобы освободить нас! — крикнула Танди, обвиняюще ткнув в огра пальцем.

— Он не мог этого сделать! — возродила Чем. — Он отправился в тыкву, чтобы спасти свою душу!

— Это был единственный выход, — объяснил Загремел. Он жестом подозвал кобылиц. — Думаю, пора. — Он оглянулся, ища глазами Ромашку. — И если ты будешь так добра, чтобы отнести мое тело назад в Пустоту, где оно никому не помешает...

Три кобылицы подошли ближе. Танди снова взвизгнула и обвила руками шею Загремела: — Нет! Нет! Возьмите взамен мою душу!

Кобылицы остановились в растерянности. Они не хотели ничего дурного; они просто выполняли свою работу.

Танди разжала руки и спрыгнула на землю. Она рассердилась.

— Моя душа не хуже его! Разве не так? — сказала она кобылицам. — Заберите ее и отпустите его! — Она наступала на Кризис. — Я не позволю вам забрать его. Я люблю его!

И это было правдой, поскольку сейчас она приносила самую большую жертву, на которую способна. Она до смерти боялась тыквы. Загремел прекрасно это понимал; вот почему он не мог позволить ей отправиться туда. Но если она и ему не дает уйти, то что же делать?

Вмешалась Чем:

— Как в точности выглядит та сделка, которую ты заключил, Загремел?

— Половина моей души за каждого, спасенного из Пустоты.

— Но ведь из Пустоты спаслись трое, не так ли? — спросила кентаврица; ее острый человеческий ум заработал, едва развеялась дымка сна. — А это означает полторы души.

— Я возвращаюсь с кобылицами, — объяснил Загремел. — Поэтому я не в счет. Ромашка сделала мне одолжение, доставив меня сюда; она — та самая кобылица, которая привезла Танди к замку доброго волшебника. Она славная.

— Я знаю, — подтвердила Танди. — Но...

— Ромашка? — спросила Чем. — Это что, лошадиное имя?

— Mare Imbrium, — пояснил он. — Ночные кобылки-страшилки появляются только ночью, они никогда не видят солнца. Их имена — это названия местностей на луне.

— Но Mare Imbrium значит Море Дождей, — сказала Чем. — Та, что принесла нам дождь слез...

Так вот что означает это имя; образование кентаврицы помогло все прояснить. Да, подходящее имя! Ромашка царствовала властью ливня слез — если только сама не обливалась слезами. Но в ее пользу говорило то, что не она вызвала эти слезы. Она-то не требовала ни частички души.

— Но не моих слез! — возразила Танди со слезами. — Загремел, я не отпущу тебя!

— Я должен уйти, — мягко проговорил Загремел. — Огры не слишком красивы и не слишком умны, но свои обещания они исполняют. Я обещал провести вас двоих невредимыми через все опасности Ксанфа, и я обещал разделить свою душу между двумя кобылицами, вытащившими вас из Пустоты.

— Ты не имеешь права жертвовать собой ради нас снова! — закричала Чем. — Это все равно не сработает — в одиночку мы погибнем в пустынях северного Ксанфа!

— Ну, все равно лучше было вытащить вас в нормальный Ксанф, чем оставить в Пустоте, — смущенно сказал Загремел, начавший отчего-то сомневаться в правильности того, что он сделал. — У границ Ксанфа магия слабеет, поэтому здесь не так опасно.

— Ага! — воскликнула Танди. — То-то я слыхала, что обыкновенские монстры гораздо хуже здешних!

— Не так опасно будет, только если ты останешься с нами, — сказала Чем. Она ненадолго задумалась. — Но сделка есть сделка — кобылицам надо заплатить.

— Я заплачу! — предложила Танди.

— Нет! — крикнул Загремел. — Тыквы не для таких, как ты! Они гораздо больше подходят таким, как я!

— Я так не думаю, — сказала Чем. — Мы все по горло сыты тыквами независимо от того, побывали мы внутри или нет. Но нас трое. Мы можем заплатить кобылицам, и у каждого останется по половине души. Тогда Загремел тоже останется на свободе.

— Но никто из вас не должен отдавать за меня половину своей души! — возразил Загремел.

— Ты же делал это для нас! — возразила кентаврица. — Мы сможем обойтись и половинами душ, если будем осторожны. Насколько я понимаю, со временем они восстанавливаются.

— Да, — сказала Танди, ухватившись за эту мысль, как утопающий за соломинку. — Каждый заплатит за себя.

Она повернулась к ближайшей кобылице — ею оказалась Кризис.

— Возьми половину моей души, — сказала она. Чем взглянула на вторую, Ромашку: — Возьми половину моей.

Кобылица Моря Дождей заколебалась — она не ожидала награды, а кроме того, не она везла Чем.

— Бери! — настаивала кентаврица.

Кобылицы, радуясь тому, что проблема разрешена, подскакали к своим «донорам». Загремел увидел, как между девушками и кобылицами возникли, мерцая, две души. Затем каждая разорвалась пополам, и кобылицы исчезли.