Он задержал дыхание, закрыл глаза и шагнул сквозь огненную преграду. Если он сделал такое в реальном мире, здесь-то уж как-нибудь переживет несколько лишних ожогов.

Он ощутил внезапный сильнейший жар. Его мех опалило пламя. Это оказалось хуже, чем он ожидал; его тело, ослабленное голодом, стало более чувствительным к боли. Затем огонь исчез. Загремел затормозил на согнутых пальцах ног и открыл зажмуренные глаза.

Он стоял в тюремной камере; огненная решетка находилась за его спиной. На его шкуре проступили выжженные полосы, кожа горела, к тому же, похоже, его провели. Какая ошибка!

Он обернулся, снова набрал в грудь воздуха, зажмурился покрепче и прыгнул сквозь пламенные прутья. Его опять обожгла боль. На этот раз Загремел знал, что не обманулся, — он перелетел сквозь решетку по воздуху.

Но, проморгавшись от дыма и обретя способность видеть, он обнаружил, что по-прежнему стоит в камере.

Выбраться оказалось не так-то легко. Придется придерживаться сценария.

Однако он приготовился к третьей попытке, поскольку огры никогда не знают, где надо остановиться. Но, нацелившись на прутья, заметил охранника, стоящего прямо за ними и глядящего на него сверкающими глазами. И внезапно понял, где надо остановиться; он развернулся, возвратился на свое место в общей камере и уселся там, как примерный заключенный. Он не хотел приближаться к коню тьмы, пока этот раунд их поединка не окончен.

Пробежало солнце. Еще одна злосчастная тварь отдала надсмотрщику свою драгоценную душу за еду. Двое умерли от голода. Ожоги Загремела загноились, шерсть выпадала клочьями. Его живот впал, а конечности истончились. Он слишком ослабел, чтобы стоять. Огр сидел, скрестив ноги, опустив голову и разглядывая странный рельеф своих ляжек, с которых полосами сошла шерсть. Он не просил о пище, хотя его пожирал голод; он знал, какова ее цена.

Загремел медленно умирал от истощения, пока мимо проносились дни и ночи. Прежде чем впасть в предсмертное оцепенение, Загремел понял, что, когда он умрет, конь тьмы получит его душу. Он опять проиграл.

И вновь он оказался перед статуей коня тьмы. У него еще оставалась частичка души, и сдаваться он не собирался. Вероятно, существует предел того, какую часть души можно потерять, а огры — существа настырные.

— Я буду драться за свою душу до тех пор, пока остается, за что драться, — заявил Загремел. — Выдавай очередной кошмар, ты, лошадь!

Глаза статуи вспыхнули. Затем конь тьмы пошевелился, оживая.

— Ты хорошо дрался, огр. — Звуки человеческой речи легко выходили из лошадиной пасти. — Ты каждый раз выигрывал.

Вот это неожиданность!

— Но я каждый раз умирал!

— Ни разу не уклонившись от цели. Ты подвергся испытанию страхом, но не проявил ни малейшего признака...

— Ну, огры ведь не знают, что это такое, — сказал Загремел.

— ...испытанию болью, но не сдался...

— Огры не знают, как это делается, — сознался Загремел.

— ...и испытанию усталостью...

— Как я мог остановиться, когда думал, что мой друг в беде?

— ...и испытанию голодом.

— Да, это скверная штука, — признал Загремел. — Но цена была слишком высока.

Его интеллектуальное проклятие позволило ему осознать все значение этой платы; иначе он бесспорно согласился бы.

— Итак, ты справился со всем, ничем не соблазнившись, и таким образом расторг залог на четыре пятых своей души. Остается последнее испытание — но от него одного зависит твоя окончательная победа или поражение. Ты получишь назад всю свою душу — или потеряешь ее.

— Давай свое испытание, — уверенно произнес Загремел.

Глаза коня тьмы ярко вспыхнули, но мир вокруг не изменился.

— Почему ты согласился заложить свою душу?

Интеллект предупреждал Загремела, что горящие глаза коня тьмы означают угрозу очередного видения и очередного испытания. Поскольку ничего не изменилось, это испытание должно отличаться от других. Надо быть осторожным!

— Чтобы спасти душу моего друга, которого я обещал защищать, — осторожно ответил Загремел. — Я думал, тебе это известно. Твой слуга из гроба отнял у нее душу обманом.

— Каким же глупцом надо быть, чтобы подвергнуться опасности ради благополучия другого! — воскликнул конь тьмы, не обратив внимания на слова Загремела.

Загремел смущенно пожал плечами: — Я никогда и не отрицал, что глуп. Огры очень сильны и очень глупы. Конь тьмы фыркнул: — Если ты ожидаешь, что я тебе поверю, значит, ты считаешь меня дураком! Я знаю, что большинство огров глупы, но ты — нет. Почему?

К сожалению, огры — не очень хорошие лжецы; это одно из следствий их глупости. Загремелу задали прямой вопрос; он должен ответить.

— Я проклят интеллектом косящих глаз. Виноградная лоза делает меня умнее, чем я есть на самом деле, и наделяет такими свойствами, как совесть, эстетическое восприятие и человеческая чувствительность. Я бы избавился от него, если б смог, но мне нужен интеллект, чтобы помочь моим друзьям.