— Наверное, стоит приблизиться к этому существу с разных сторон, чтобы мы могли помочь друг другу, если оно нападет на одного из нас. — Загремел не был полностью удовлетворен подобным решением, но Танди грозила беда, поэтому нужно спешить.

— Да, — нервно согласилась кентаврица. — Чем больше узнаю об этих землях, тем меньше они мне нравятся. Может, один из нас подойдет к ней, а второй спрячется и будет начеку? Не следует принимать на веру, что такая изящная кентаврица может быть врагом.

Но также и нельзя принять на веру, что такая страшенная огрица не является врагом! Надо быть готовыми ко всему.

— Прячься ты, а я подойду к этому существу, выражая дружелюбие.

Кентаврица тихонько отошла в сторону и через мгновение исчезла. Загремел дал ей время занять удобную позицию, потом осторожно приблизился к неизвестному существу.

— Эй! — окликнул он.

Чудовищная, великолепная огрица обернулась и увидела его.

— Стой, кто твой? — сладостно прорычала она; голос ее напоминал скрежет когтей гарпии по грязной тарелке.

Загремел, зная, что она не то, чем кажется, соблюдал осторожность. Имена в Ксанфе обладали некоторой властью, а у него и так не слишком много сил; лучше не называться, по крайней мере пока он не узнал, кто перед ним.

— Я просто любопытствующий путник, — ответил он. Она потопала к нему и остановилась нос к носу с ним, следуя очаровательным манерам огриц.

— Моя счас монстру даст, — пообещала она в соответствии с обворожительными грубыми замашками своего племени и замахнулась на Загремела здоровенной волосатой лапой.

Удар был слабым, но Загремел из вежливости сделал вид, что сбит с ног, и даже перекувырнулся через голову. Какое романтическое начало знакомства! Он вспомнил, как его мать сбила с ног отца и наступила ему прямо на физиономию, выказав тем самым свою нежную любовь. Как эта огрица на нее похожа!

Однако косящие глаза, как обычно, усмотрели в этом потенциальную опасность. Это не настоящая огрица; возможно, она хочет показным дружелюбием притупить его бдительность, а потом съесть. Возможно, она вовсе не так дружелюбна, как кажется. Потому он и не поприветствовал ее с подобающей вежливостью, впечатав ударом в дерево. Кроме того, подходящего дерева поблизости не было.

Вместо этого он использовал свое неогрское красноречие: — Ты необыкновенно дружественно встречаешь незнакомцев!

— Не страшно бить, — ответила она, — он милый быть. — И несильно пихнула его.

Загремел был заинтригован. Он не сомневался, что это не огрица, но она была интересной особой! Может, стоит ударить ее в ответ? Он занес кулак.

И тут появилась еще одна огрица.

— Не бей ее, Загремел! — воскликнула она. — Я только что поняла...

— Загремел? — удивленно переспросила первая огрица. Она выглядела ошеломленной.

— Мы все должны точно описать, что мы видим, — сказала вторая огрица. Она тоже не была огрицей, поскольку ее речь не соответствовала образу; возможно, и она забрела в интеллектуальные дебри, хотя вряд ли. — Сначала ты, Загремел.

Смущенный таким развитием событий, он повиновался: — Я вижу двух привлекательных огриц, одна страшнее другой, обе настолько сутулые, что руки почти касаются земли. Одна красная, другая коричневая.

— А я вижу двух кентавров, — сказала вторая огрица, — черного жеребца и красную кобылку.

Ого! Похоже, это Чем, и видит она своих соплеменников. Как только Чем отошла от Загремела на некоторое расстояние, ее восприятие изменилось, и она больше не различала его истинного облика.

— Я вижу красивого чернокожего мужчину и очаровательную смуглую девушку, — сказала первая огрица.

— Значит, ты — Танди! — воскликнула Чем.

— Танди! — изумленно повторил Загремел.

— Разумеется, я Танди, — согласилась Танди. — Всегда ею была. Но почему вы выглядите как люди?

— Каждый из нас видит существ своего рода, — объяснила Чем. — Каждый подсознательно создает в Пустоте свою реальность. Давайте возьмемся за руки, и, может быть, мы сумеем пробиться к истинной реальности.

Они взялись за руки, и измененные обличья медленно растаяли — Загремел увидел Чем в ее потрепанной коричневой куртке и Танди в ее рваном красном платье.

— В облике человека ты был очень красив, — сказала Танди с сожалением. — Весь в черном, как сумрачный король, и в серебряных перчатках.

Загремел осознал, что его оранжевая куртка очень запачкалась и стала почти неотличимой от его собственного меха.

— Но почему ты упал, когда я хотела пожать тебе руку?

Внутренним зрением косящих глаз он снова увидел всю эту сцену — и смешался.