В какой-то миг Дин просто стоял, а затем его кулаки врезались в оранжевый комбинезон его отца и он потянул Дэниела Рэддинга через стол.

— Эй! — Бриггс встал между ними. Рэддинг первым отпустил Дина. Он поднял руки, сдаваясь.

На самом деле, ты никогда не сдаешься, — подумала я. — Ты никогда не отступаешь. Ты получаешь то, чего хочешь — а сейчас ты хочешь Дина.

Агент Стерлинг схватила меня за локоть.

— Мы уходим, — сказала она.

Охранник попытался остановить её, но она испепелила его взглядом.

— Ещё одно слово, один шаг, и, клянусь Богом, ты лишишься работы.

Я взглянула на Дина. Бриггс опустил руку ему на грудь и с силой надавил. Словно внезапно очнувшийся лунатик, Дин отпрянул, отпуская отца. Он взглянул в двухстороннее зеркало, и я была готова поклясться, что он видел меня.

— Кассандра, — резко сказала агент Стерлинг. — Мы уходим. Сейчас.

Последним, что я услышала, прежде чем уйти, был голос Дина, пустой и жесткий.

— Расскажи мне о домике профессора.

Глава 20

— Это было ошибкой, — произнесла Стерлинг, когда мы вернулись в машину.

— Пойти с охранником? — спросила я.

— Привести сюда тебя. Привести сюда Дина. Быть в той комнате, наблюдать за всем этим. Всё это было ошибкой.

Когда Стерлинг произнесла «всё это», мне показалось, что она говорила не только о способе, которым Бриггс и директор хотели раскрыть это дело.

Она имела в виду жизнь, которой жил Дин. Программу «Естественных». Всё это.

— Это не одно и то же, — сказала ей я. — То, чем занимается наша команда, и то, что они заставили Дина делать с его отцом — это не одно и то же.

Отправив Дина в одну комнату с Дэниелом Рэддингом, они вскрыли все старые шрамы, каждую рану, оставленную этим человеком на психике Дина.

Наша программа была другой.

Мы занимались не этим.

— Если бы вы только видели Дина, когда нам позвонили, чтобы сообщить, что ФБР нашли Маккензи Макбрайд, — сказала я, думая о Дине. О нашем Дине. — Он не просто улыбнулся. Он просиял. Вы вообще знали, что у него есть ямочки?

Агент Стерлинг не ответила.

— У Дина не могло быть нормального детства, — не знаю, почему я так старалась объяснить ей это. — Есть вещи, которых не обратить вспять. Нормальность для нас не вариант, — я думала о словах Слоан. — Если бы у нас было нормальное детство, мы бы не стали естественными.

Агент Стерлинг наконец обернулась, чтобы взглянуть на меня.

— Мы говорим об отце Дина или о твоей матери? — она подождала, пока я осознаю смысл вопроса. — Я читала твой файл, Кэсси.

— Так теперь я стала Кэсси? — спросила я. Она нахмурилась. Я уточнила. — С самого вашего появления, вы звали меня Кассандрой.

— Ты хочешь, чтобы я продолжила называть тебя полным именем?

— Нет, — я замолчала. — Но вы хотите. Вам не нравятся сокращения. Они сближают вас с людьми.

Стерлинг вдохнула.

— Тебе придется прекратить это.

— Прекратить что?

— Большинству людей не нравится, когда их профилируют. Некоторые вещи лучше не упоминать вслух, — она сделала паузу. — Где ты была прошлой ночью?

Моё сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Такого вопроса я не ожидала.

Я притворилась дурочкой.

— Что вы имеете в виду?

Она угрожала программе, стоило Слоан всего на всего создать сцену преступления в нашем подвале. Я понятия не имела о том, что она сделает, если узнает, чем мы с Майклом и Лией занимались накануне ночью.

— Ты думаешь, что ты мне не нравишься, — Стерлинг говорила голосом профайлера, забираясь в мою голову. — Ты видишь во мне врага, но я тебе не враг, Кэсси.

— Вам не нравится наша программа, — я сделала паузу. — Я не знаю, почему вы вообще взялись за эту работу. У вас какие-то проблемы с тем, чем здесь занимается Бриггс и какие-то проблемы со мной.

— Моя проблема с тобой, — сказала она, тщательно подбирая каждое слово, — заключается в том, что ты не подчиняешься указаниям. Все инстинкты на свете окажутся бесполезны, если ты не сможешь работать в системе. Бриггс никогда не понимал этого, как и ты.

— Вы говорите о произошедшем прошлым летом, — я не хотела обсуждать это, но другого выхода у меня не было. Я не могла выйти из машины. Я не могла сбежать от её оценивающего взгляда. — Я понимаю. Дин пострадал. Майкл пострадал. И всё из-за меня.