Лие наконец удалось отвести взгляд от стекла. Сначала мне показалось, что она проигнорирует мои слова. Я надеялась, что она не станет. Она сама говорила: лучшие лжецы — это фокусники. Я не хотела знать, правдой ли были слова о том, что я никогда не найду убийцу моей матери.

Он пытался запутать нас. Дело моей матери было пятилетней давности. Наш Н.О. убивал прямо сейчас.

— Ну? — спросила я. — О чём соврал наш любимых психопат?

Лия пересекла комнату и плюхнулась на офисный стул, разводя руками.

— Ни о чём.

— Ни о чём? — переспросила я.

Лия ударила ладонью о стул.

— Ни о чём. Не знаю, как ему удалось, — она снова вскочила на ноги, злость не позволяла ей долго оставаться на одном месте. — У нас было две версии каждого вопроса. Это должно было всё упростить, но, клянусь, всё, что он сказал, было правдой, — она выругалась — на удивление красочно.

— Что со мной не так?

— Эй, — Дин потянулся и схватил её за руку, когда она проходила мимо него. — Ты не виновата.

Она высвободилась из его хватки.

— Тогда кто виноват? Что-то я больше не вижу в этой комнате абсолютно бесполезных «детекторов лжи».

— Что, если это не так? — вмешалась Слоан. Кажется, мыслями она была где-то далеко. Я почти слышала, как завертелись шестеренки в её голове. — Я хотела сказать, что если ты не бесполезна? — сказала она, небрежно отбрасывая с глаз прядь светлых волос. — Что, если он не врал?

Лия покачала головой.

— Это невозможно.

— Возможно, — возразила Слоан, — если у него не один ученик.

Ваш ученик учится в колледже?

Ваш ученик никогда не учился в колледже?

Ваш ученик моложе двадцати одного?

Ваш ученик старше двадцати одного?

Боже.

Слоан была права. Рэддинг мог ответить на все вопросы честно только при условии, что снаружи на него работали двое — совершенно разные люди, но обоими Рэддингу удавалось манипулировать, оба любили насилие и контроль.

Бриггс обдумал вероятность чего-то подобного.

— Значит, Рэддинг специально ответил так, чтобы мы решили, что он просто издевается, но, на самом деле, он наконец объяснил нам, почему в этом деле ничего не вязалось с самого начала.

Почему Эмерсон Коул убил организованный, аккуратный человек, не оставляющий за собой улик, в то время как Трину Симмс убили в пределах слышимости соседей, да ещё и оставили ДНК на месте преступления.

Телефон Бриггса зазвонил. Все мы замолчали. Я вспомнила об обещании Рэддинга — тела начнут появляться одно за другим. Об одном из них Бриггсу сообщат с минуты на минуту.

Стоящий рядом со мной Майкл краем глаза наблюдал за Бриггсом, пока мужчина не повернулся к нам спиной. Майкл покачал головой. Что бы ни чувствовал Бриггс, это было что-то нехорошее.

Не повышая голоса, Бриггс вышел в коридор, позволив двери захлопнуться за собой. Повисла тишина, и никто из нас не решился произнести вслух то, что, скорее всего, произошло.

Ещё одно убийство.

Я не могла просто стоять и ждать, когда Бриггс вернется и скажет нам, что убили кого-то ещё. Я всё представляла лица жертв — безжизненные глаза Эмерсон, удивление Трины, когда она поняла, кем был Дин.

Двое убийц, — подумала я, стараясь сосредоточиться не на жертвах, а на Н.О. Я позволила этой мысли овладеть мной. — Один из убийц оставил улику. Второй — нет. Обоих контролирует Рэддинг.

Бриггс вернулся в комнату. Он повесил трубку, но всё ещё крепко сжимал телефон.

— У нас ещё одно тело.

— Где? — спросила агент Стерлинг.

Бриггс выглядел зловеще.

— Колониальный Университет.

Я сразу вспомнила о тех, кого мы там встретили, о других учениках из класса профессора Фогла.

— Кто-то из наших знакомых? — Майклу удалось сохранить спокойствие в голосе.

— Жертве было девятнадцать, — Бриггс находился в режиме ФБР — он с головой погрузился в дело. — Мужчина. Его сосед по комнате, обнаруживший тело, говорит, что его звали Гэри Кларксон.

Вздох застрял у меня в горле. Лия облокотилась на зеркало.

Кларк.

Бриггс и Стерлинг не взяли нас на место преступления. Они высадили нас у дома и уехали. Не важно, сколько границ они перешли, всё ещё существовали ограничения. Они не могли рисковать тем, чтобы кто угодно — включая убийцу — увидел нас на месте преступления. Не тогда, когда они могли просто принести нам фотографии.