Дин сидит рядом со мной на ступеньках, его колено касается моего. Моя рука окунает в воду его окровавленные костяшки. Секреты, которыми мы делились. Я опускаюсь на колени в пыли у забора рядом с его старым домом.

Майкл был прав. Мне страшно. Я боялась своих собственных чувств, боялась желать, жаждать, любить. Боялась сделать больно любому из них. Боялась потерять кого-то, кто был мне не безразличен, вслед за теми, кого я уже успела потерять.

Но Майкл был здесь, говорил о своих чувствах. Он менял правила игры. Он просил меня выбрать. Он говорил: «Выбери меня».

Майкл не притянул меня к себе. Он не склонился ко мне. Выбор был за мной, но он был так близко, и мои руки медленно скользнули к его плечам.

Его лицу.

И всё же, он ждал – ждал, чтобы я заговорила, а, может, чтобы я сократила расстояние между нами. Я закрыла глаза.

В следующий раз, когда мои губы коснуться твоих, — вспомнила я слова Майкла, — единственным человеком, о котором ты будешь думать, буду я.

Суматоха в моей голове затихла. Я открыла глаза и…

Вокруг заиграла мексиканская музыка. Я подпрыгнула на полтора фута в воздух, а Майкл чуть не потерял равновесие, опираясь на больную ногу. Мы одновременно обернулись и увидели Лию, с набором колонок в руках.

— Надеюсь, я ничему не помешала, — громко произнесла она, стараясь перекричать музыку.

— «Feliz Navidad»? – спросил Майкл. – Серьезно, Лия? Серьезно?

— Ты прав, — произнесла она, так спокойно и сдержано, как только мог говорить человек, кричащий, чтобы его было слышно за звуками абсолютно несвоевременной рождественской песни. – Сейчас даже не октябрь. Я переключу песню.

Из задней двери выглянула Слоан.

— Эй, ребята, — сказала она, куда более жизнерадостно, чем на протяжении всех этих дней. – Вы знали, что бензопила производит звук громкостью в сто десять децибел?

Майкл выглядел болезненно, но даже он никогда не решился бы обидеть Слоан.

— Нет, — со вздохом сказал он. – Я не знал.

— Шум от мотоцикла ближе к сотне, — радостно прощебетала Слоан. – Готова поспорить, эта музыка где-то на ста трех. С половиной. Сто три с половиной.

Лия, наконец, сменила песню на один из своих танцевальных треков.

— Ну же, — сказала она, рискнув подойти достаточно близко, чтобы ухватить одной рукой меня, а второй Слоан. – Мы поймали плохого парня.

Она потянула нас на газон, её бедра двигались в такт музыке, и она глядела на меня, гадая, хватит ли у меня смелости возразить.

—Думаю, это следует отпраздновать. А вы?

Глава 43

Я проснулась посреди ночи, в холодном поту. Мне стоило ожидать возвращения ночных кошмаров. Они то преследовали меня, то отпускали на протяжении пяти лет. Конечно, игры разума Рэддинга вернули их.

Но дело не только в этом, — подумала я, в миг резкой честности с самой собой. – Они возвращались, когда я волновалась. Когда что-то менялось. Дело было не только в Рэддинге. Дело было в Майкле и в Дине, но больше всего, дело было во мне. Однажды, во время игры в «правду или действие», Слоан спросила меня, скольких людей я любила. Не только в романтическом смысле – всеми видами любви. Тогда я гадала, не разучилась ли я любить – ведь всю жизнь я росла с моей матерью, а затем вот так потеряла её.

Тогда я ответила, что одного.

Но сейчас…

Ты хочешь знать, почему именно ты так заботишь меня, Кэсси? – слова агента Стерлинг звенели в моих ушах. — Потому что ты на самом деле чувствуешь. Ты никогда не сможешь перестать заботиться о людях. Это всегда будет чем-то личным.

Я волновалась о жертвах, за которых мы боролись – о Маккензи Макбрайд, о безымянной девушке из кофейни. Я волновалась о людях в этом доме – не только о Майкле и Дине, но и о Слоан с Лией. О Лие, которая бросилась бы в огонь, ради Дина.

О Лие, вклинившейся в момент нашего с Майклом откровения с той же целью.

Я пыталась убаюкать мои мысли и заснуть.

Маккензи Макбрайд. Девушка из кофейни. Мои мысли вертелись по кругу.

Почему? Я повернула голову на подушке набок. Моя грудь поднималась и опускалась от ровного дыхания.

Агенты ФБР неправильно поняли дело Маккензи Макбрайд. Они не заметили злодея, прячущегося у всех на виду. Но в этом деле мы ничего не упустили.