Доев лайванон, Самоделов взялся за манценир. Дорожное полотно казалось мягкой периной, плавно покачивающейся вверх-вниз. Ветер обвевал приятной прохладой, солнце не ослепляло, виды рощ и полей открывались один краше другого. Мир был поистине великолепен. Но Влад чувствовал, что в этом великолепии чего-то недостаёт. Наконец догадался: недостаёт людей!

– Ничего, скоро покажутся, - сказала дорога.
– Подойдём ближе к городу, и покажутся. Пока мы ещё слишком далеко... Впрочем, нельзя сказать, что людей совсем нет, - голос Полтарнис только что раздавался спереди, а теперь звучал сзади, как будто невидимая колдунья переместилась где-то под ним и устроилась за его спиной.
– Видишь ту рощу? Это катарцы, обернувшиеся деревьями.

Влад оглянулся на рощу. Заодно покосился назад: а вдруг и правда там кто-то сидит? Но за спиной никого не было.

– Зачем они обернулись деревьями?

– Им так нравится. Тебе следовало бы знать, что большинство катарцев очень любит время от времени менять свой облик. Они оборачиваются во что угодно - в деревья, дома, дороги, статуи, бочки, стулья, птицы, табуретки, насекомые, цветы, в двойники своих знакомых, да мало ли во что ещё, ведь новый облик - это всегда новые ощущения, а для многих катарцев чуть ли не главное в жизни - это новые ощущения...

Влад во все глаза смотрел на рощу, проплывавшую справа. Раскидистые деревья с сочными зелёными листьями, усыпанные крупными цветами, стояли, как в саду Гастара, на одинаковом расстоянии друг от друга. В лучах заходящего солнца золотились их стволы, блестела листва. Благодаря цветам разной окраски роща казалась огромным цветником. Когда дорога, по которой, как по волнам, плыл Влад, приблизилась к одному из деревьев, цветы вдруг оторвались от ветвей и, словно стая мелких разноцветных птиц, взвились в воздух и закружились роем. Вслед за ними сорвались цветы с соседнего дерева, потом с другого, и вскоре над рощей и над дорогой кружились уже десятки разноцветных стай. Они меняли очертания и смешивались друг с другом, образуя, как в калейдоскопе, различные цветовые узоры.

Влада настолько захватило это зрелище, что дорога даже сбавила ход, чтобы он мог подольше полюбоваться им.

– Они приветствуют нового исполнителя миссии, - сказала Полтарнис.

"Это и правда страна колдунов..." - восхищённо думал Влад, глядя, как в воздухе кружат сотни, тысячи разноцветных созданий - то ли оживших цветов, то ли крупных бабочек.

– Все они уже знают, что ты повелитель амулета Великой Иннурис и прибыл в Катарию за ключами для Силлирийского Оракула.

– Ничего себе - уже знают, - пробормотал Влад, и подумал: "Всегда, что ли, так будет - к кому ни подойду, все будут обо мне всё знать?"

– Вот именно, - подтвердила колдунья.

"А хорошо это или плохо?
– задумался он в следующую минуту.
– Ну и ладно! Пусть знают! Легче будет общаться".

– Вот именно, вот именно, - повторяла Полтарнис, словно соглашаясь с его мыслями.

Роща осталась позади. Прежде чем она скрылась за холмом, Влад успел заметить, что порхающие рои начали опадать, садясь каждый на своё дерево.

Вскоре он увидел и первого катарца, имевшего, как выражались Гастар и Полтарнис, "человеческий облик". Несколько в стороне от дороги, метрах в пятидесяти над землёй, пролетело кресло, в котором, держась за подлокотники, сидел худощавый мужчина, как показалось Владу - смахивающий на индуса. Он был смугл, темноволос, без головного убора, в лиловом сюртуке, тёмно-зелёных штанах до колен и в коричневых сапожках с острыми носками. Он повернул в сторону Влада своё удлинённое, гладко выбритое лицо, сдержанно кивнул и, не снижая скорости, полетел дальше, пока не превратился в точку вдали и не исчез на фоне холмов.

– Сейчас редко кто ходит по дорогам, - снова послышался ворчливый голос Полтарнис.
– Все только и знают, что летают, носятся как угорелые. Раньше по дорогам ходили пешком, бегали, скакали, у обочин расставляли указатели, за мной даже следили на выходе из города, строжайше заставляли регулярно чиститься; а теперь, видишь ли, только летают, а на меня и внимания не обращают... Но это только у нас, на востоке, такое отношение к дорогам. А вот в южных провинциях - совсем другое дело. Там дороги уважают. По ним и ездят, и ходят... Нет, пожалуй, переберусь туда. Хотя хлопотное это дело - перебираться. Сворачиваться, обращаться в человека, перемещаться, потом опять обращаться в дорогу, опять разворачиваться... Да и просто так не развернёшься, могут не дать соседние дороги. Знаешь, какая это морока - найти подходящее место, где развернуться? Это же целая история...

Пока она бормотала, Влад заметил ещё двух летунов. Один летел на большой подушке, лёжа на ней вниз животом. Из-за подушки виднелись только его голова и ступни в узконосых ботинках. Этот катарец был не таким смуглым, как тот, что недавно пролетел в кресле; он был рыжеват и имел длинные свисающие усы. Второй летел, стоя на прямоугольном предмете, похожем на дверь.

– Летают кто на чём, - ворчала Полтарнис.
– Пешком ходить скоро совсем разучатся... Сейчас у них всё праздники, маскарады, игры на уме. А раньше-то, при прежнем короле, порядка больше было. Каждый каким-нибудь полезным делом занимался - строил дома, наводил мосты, фрукты выращивал или, вот как я, путникам помогал. А теперь все бездельничают и играют... Ну не все, конечно, - поправилась она.
– Многие ещё трудятся на благо людям, вот как мы с Гастаром... Но большинство бездельничают и целыми днями играют в карты и пришибалы. А всё потому, что Гимелин, нынешний государь, слишком добрый, распустил народ, за подданными совсем не следит. При короле-то Клеодоре по-другому было. Сколько народу по мне сновало, сколько самодвижущихся телег ездило - туда, сюда, туда, сюда... И все были заняты делом, все свою колдовскую силу употребляли на что-то полезное...

Не прошло и пяти минут, как в небе появилось сразу четверо летунов. Один летел, сидя в кресле, другой - сидя в перевёрнутом трёхногом столе, третий - стоя на доске, четвёртый летел сам по себе, причём летел держась вертикально и размахивая на лету ногами, как будто шагал по воздуху. Вместо рук у него были крылья, но он ими не пользовался: держал сложенными за спиной. Все четверо летели в ту же сторону, куда дорога несла Влада, и очень быстро его обогнали.

Вдоль дороги начали попадаться строения весьма причудливого вида. Полтарнис объяснила, что это катарцы, обернувшиеся домами. По её словам, они меняют свой вид чуть ли не каждую неделю, придумывая что-нибудь новое в смысле архитектуры.