Я проснулась около четырех после очередного круга ужасающих кошмаров. Мое сердце бешено билось, а кровь стыла в жилах. Я все еще чувствовала, как вода наполняет мои легкие, пока я пытаюсь вдохнуть, все еще видела темные завитки крови, пока течение топило меня, и чем больше я боролась, тем глубже погружалась. У меня ушло пару минут, чтобы успокоиться, и когда я снова смогла нормально дышать, то не медля намазала консилер под глаза, чтобы скрыть темные круги. Последнее, чего я хотела, это чтобы мама начала и обо мне беспокоиться.

Когда я пошла проведать ее, София сидела на стуле за дверью, тихо напевая себе под нос и занимаясь вязанием свитера. Она выглядела такой веселой, что по ней никак нельзя было сказать, что моя мать умирала за дверью.

— Она не спит? — спросила я, и София покачала головой. — Вы влили ее лекарства в капельницу?

— Конечно, дорогая, — по-доброму ответила она, и я опустила плечи. — Ты идешь сегодня на вечеринку?

— Откуда вы знаете? — удивленно спросила я.

— Твоя мама упоминала об этом, — сказала София. — Ты в этом пойдешь? — она скосила взгляд на мою пижаму.

— Я не иду, — у меня был целый час с мамой, который я никогда не смогу вернуть, а у нас таких осталось мало. София неодобрительно цокнула, и я окинула ее сердитым взглядом. — Разве вы поступили бы не так же, будь она вашей матерью? Я предпочту провести вечер с ней.

— Этого бы она хотела от тебя? — спросила женщина, опуская свой свитер. — Чтобы ты отставила свою личную жизнь в сторону, пока ждешь ее смерти? Думаешь, это сделает ее счастливой?

Я отвернулась.

— Она больна.

— Она и вчера была больна, и завтра будет, — осторожно сказала сиделка. Я почувствовала ее теплую ладонь на своей и отодвинулась, крепко сложив руки на груди. — Она бы хотела, чтобы ты хоть один вечер уделила себе.

— Вы этого не знаете, — отрезала я. Мой голос дрожал от эмоций, отказывающихся оставаться в глубине. — Вы ее не знаете, так что перестаньте так говорить!

София встала и осторожно положила свою работу на стул.

— Я знаю, что говорит она только о тебе. — Женщина грустно улыбнулась, а я не могла этого выдержать и потому уставилась в ковер. — Она хочет знать, что ты будешь счастлива и без нее. Не думаешь, что час или два твоего времени может стоить того, чтобы дать ей покой и уверенность?

Я стиснула зубы.

— Конечно, но…

— Но ничего, — она расправила плечи, и хоть мы были одного роста, женщина внезапно стала казаться выше. — Мама хочет твоего счастья, и ты можешь ее порадовать, пойдя на вечеринку и заведя друзей. Я останусь и прослежу, чтобы она ни в чем не нуждалась. Ответ «нет» не принимается.

Я ничего не ответила, испепеляя сиделку взглядом, мое лицо горело от злости и раздражения. Она смотрела в ответ, не моргая, и, наконец, мне пришлось отвернуться. Она не знала, как бесценна была для меня каждая минута, и понять ее никак не заставишь, но женщина была права насчет мамы. Если это сделает ее счастливой, я пойду.

— Ладно, — я вытерла глаза рукавом. — Но если с ней что-то случится, пока меня не будет…

— Не случится, — сказала София, теплота вновь вернулась в ее голос. — Клянусь, все будет хорошо. Она даже не заметит твоего отсутствия, а когда ты вернешься, у тебя будет для нее занимательная история, не так ли?

Если все пойдет по плану Авы, то я была уверена, что именно так и будет.

ГЛАВА 3

РЕКА

Моя последняя надежда, что Ава забудет подобрать меня, умерла, когда я неохотно поплелась на крыльцо через пять минут после семи и увидела там огромный «Рендж Ровер», припаркованный у тротуара, по сравнению с которым моя машинка стала казаться игрушечной. Мама все еще спала, когда я проведывала ее в последний раз, но вместо того чтобы позволить разбудить ее и попрощаться, София выгнала меня. Ко времени своего ухода я злилась на всех и вся.