Но все это значило, что и я должна сдержать обещание, и это меня пугало. Страх плавно охватывал мои мысли и тело; я собиралась сделать то, чего не делал никто прежде. В каком-то смысле казалось, что я подписала себе смертный приговор.

— Что теперь? Что я должна делать?

— Просто будь собой, — он положил руку мне на плечо, как перед этим Аве. Но, в отличие от нее, ко мне парень боялся прикасаться, и контакт продлился лишь несколько секунд. — Испытание начнется, когда ты будешь меньше всего ожидать. Я за них не отвечаю, и конечное решение тоже принимать буду не я.

— Я не очень хорошо решаю загадки.

Генри засмеялся, и это помогло облегчить мое беспокойство.

— Это не те тесты, которые тебе дают учителя. Возможно, ты узнаешь их в процессе, возможно, нет. Просто будь собой. Это все, о чем мы можем тебя просить.

Его пальцы задели мою щеку и ненадолго задержались. На этот раз я не дернулась.

— Зачем нужны эти испытания?

— Потому что такое вознаграждение мы не раздаем направо и налево. Нам нужно убедиться, что ты справишься.

— О чем речь?

— О бессмертии.

Я почувствовала, как в животе формируется ледяной комок. Мой выбор: вечность или смерть — или же потеря матери. Это казалось нечестным.

— Ты сможешь, — сказал он. — Я чувствую. А затем поможешь мне кое в чем. Больше никто не способен. Ты и представить себе не можешь, какую власть обретешь, и сможешь навсегда перестать бояться смерти. Ты никогда не постареешь, навсегда останешься молодой и прекрасной. У тебя будет вечность, которую ты сможешь провести, как сама пожелаешь.

По телу пробежала дрожь, и я не знала, это от его речи или взгляда. Я не хотела вечную жизнь без мамы. Но если он смог вернуть Аву…

— Может, ты даже научишься плавать… — прошептал он.

Ну вот, все чары были разрушены. Я громко фыркнула, не сдержавшись.

— Удачи с этим.

Он улыбнулся.

— Некоторые вещи действительно невозможны.

***

Когда Генри провел меня обратно в обеденную, я стала быстро уплетать еду, не чувствуя вкуса, хоть и выглядело все очень аппетитно. Горка тостов с маслом, бекон, даже блинчики с кленовым сиропом. Но где-то в поместье была Ава, и мне жутко хотелось ее увидеть. Нужно было убедиться, что она в самом деле здесь. Закончив есть яйца, приготовленные в точности, как делала мама, я поняла, что впервые за много недель у меня не было ночных кошмаров. Я отметила про себя, что нужно спросить об этом у Генри, гадая, не из-за снов ли с мамой это. Наверняка так. А я-то ждала, что в поместье Эдем мои кошмары только участятся.

Прежде чем я увидела Аву, меня поймала Каллиопа и предупредила, что у меня назначена встреча с преподавателем. Она показала дорогу; Эллы нигде не было. Я надеялась, что она помогала Аве, но, судя по тому, какую ненависть девушка питала ко мне, неудивительно, что она пыталась сократить наше общение к минимуму. По пути мы прошли мимо вазы с фруктами, и я вспомнила о вопросе, который так и не довелось задать Генри:

— Почему ты должна пробовать мою еду?

Каллиопа открыла передо мной дверь.

— Чтобы убедиться, что никто не пытается тебя отравить.

— С чего бы им это делать?

Она многозначительно на меня посмотрела, и я почувствовала себя идиоткой за то, что не знала ответа.

— Потому что, если Генри откажется главенствовать над Подземным миром, кто-то другой займет его место. Не все здесь желают тебе победы, знаешь ли.

— Погоди, что? — я так беспокоилась о том, что случится со мной, если я пройду испытания, что не задумывалась, чем закончится для Генри мое поражение. — Ты о ком?

— Не могу сказать. Осторожно!

Я резко остановилась, чудом не задев вазу на пьедестале. Выглядела она очень дорогой и древней — явно ручная работа. Я ахнула и осторожно обошла ее.

— Сюда, — позвала Каллиопа, указывая на очередной проход. Я зашла внутрь, сосредотачиваясь на единственной вещи, достойной взгляда: на небольшом деревянном столике со стульями с двух сторон. Все остальное было стерильно белым, и пахло так, будто комнату недавно покрасили.