— Я исчезну, — исправил он. — Умирают живые, а их души вечно покоятся в Подземном царстве. Тем не менее, такие как я не имеют души. Мы просто перестаем существовать, без малейшего намека на свое прошлое. Нельзя умереть, если ты никогда и не жил.

Я сжала кулаки вокруг одеяла. Тогда это было хуже смерти.

— Кто?

Он недоуменно посмотрел на меня.

— Что «кто»?

— Кто займет твое место?

— А, — он грустно улыбнулся. — Мой племянник.

— Кто он? Как его зовут? Он в совете?

— Да, он в совете, — сказал Генри. — Но, боюсь, я не могу назвать тебе его имени.

— Почему? — казалось, никто здесь не хотел мне доверять, и если я еще понимала, почему Каллиопа не рассказала мне всю историю, то Генри знал. Он должен был рассказать мне.

Парень прочистил горло, и ему хватило приличия смотреть мне в глаза при следующих словах:

— Потому что я боюсь, что это тебя расстроит, а ты и так довольно несчастна. Я не хочу это усугублять.

Я умолкла, пытаясь не думать, кто же в теории мог меня расстроить. На ум ничего не приходило.

— Не понимаю.

— Это пока.

На это мне было нечего ответить, и он, должно быть, это понимал, потому не стал смотреть на меня с ожиданием, а вернулся к чтению. Я наблюдала за ним, пытаясь найти хоть какой-то признак того, что он не человек. Черты его лица были слишком симметричными, чтобы сойти за нормальные, его гладкая кожа была лишена даже намека на щетину, густые угольно-черные волосы были на дюйм выше плеч, а поражающий цвет глаз — все дело было в глазах, затягивающих, беспрерывно двигающихся воронках серебра. В тусклом свете они почти сверкали.

Когда он прочистил горло, я поняла, что пялюсь. Хоть меня все еще раздражало, что он не доверяет мне, я хотела разрядить обстановку и сказала первое, что пришло на ум:

— Что ты делаешь днем? В смысле, когда ты не здесь. Или ты всегда здесь?

— Не всегда, — он снова вложил закладку между страниц и отложил книгу в сторону. — У нас с братьями и сестрами есть свои обязанности. Я правлю мертвыми, потому большую часть времени провожу в Подземном мире, принимаю решения и контролирую, чтобы там царил порядок. На самом деле все куда сложнее, но если ты пройдешь, то узнаешь все подробности того, чем я занимаюсь.

— Ох, — я прикусила губу. — И какой он, Подземный мир?

— Всему свое время, — сказал он, быстро коснувшись моей руки. Его ладонь была теплой, и я поборола трепет от прикосновения. — Что насчет тебя? Чем ты занимаешься в свободное время?

Я пожала плечами.

— Мне нравится читать. И рисовать, хоть и не очень получается. Мы с мамой занимались садоводством, и она научила меня играть в карты. — Я посмотрела на Генри. — Ты умеешь?

— Я могу составить конкуренцию в парочке игр, но не знаю, популярны ли они еще.

— Может, сыграем как-то? — предложила я. — Если ты собираешься проводить здесь каждую ночь.

Он кивнул.

— Было бы неплохо.

Мы снова замолчали. Ему, казалось, было комфортно валяться на чужой постели, словно он делал это прежде сотни раз. Кто его знает, может, и делал, но я не хотела об этом думать. Не я первая, но я последняя. Отказ ему никому не принесет добра — при этой мысли мое сердце громко застучало в знак протеста — и поскольку я застряла здесь на полгода, у меня не было в планах записываться к нему в недруги. Тем не менее, я очень устала.

Я боролась с собой с пару секунд, мешкая между правильным решением и тем, чего я хотела. Стоило поговорить с ним, задать больше вопросов, узнать его, но я думала лишь о крепком сне, — который мне не светит, если Генри останется, даже если он не произнесет ни звука. Что бы он ни говорил об обязанностях и ожиданиях, такая нервозность за одну ночь никуда не денется.

— Генри, — тихо позвала я. Он вернулся к чтению, но его взгляд мгновенно оказался на мне. — Пожалуйста, не пойми превратно, но я очень устала.