Мужичок с помятым лицом медленно шаркал туда-сюда, глубоко о чём-то задумавшись, а амбал, сложив руки на груди и откинувшись на стену наблюдал за ним.

– Погодин!- в окошке мелькнули слюнявые губы нового дежурного.- На выход!

Я вышел за моим щуплым провожатым, который размерами разительно отличался от Коновалова и Бачилко. Идя за ним и глядя на птичий затылок, на котором неловко сидела большая фуражка, бережно поддерживаемая большими красными ушами, я вдруг ощутил криминальный порыв треснуть его, как следует, или наподдать под зад. Я бы мог свернуть его в бараний рог, но продолжал идти за ним, понимая, что ничего такого я не сделаю и продолжу участие в следующем акте, самим же написанного спектакля. Глубокий вздох вырвался из моей груди.

Казалось, дежурный прочёл мои мысли, потому что на его лице появилась косая, издевательская ухмылка, как бы говорящая: "Что, съел? Так тебе и надо!"

Деньгин сидел на высоком подоконнике, куря в открытую форточку и глядя на темный осенний вечер за окном, который пытались развеселить только что вспыхнувшие фонари. Услышав, что я вошёл, он легко спрыгнул и аккуратно затушил окурок в пепельнице. Он не смотрел на меня, но во всей его фигуре чувствовалось затаённое торжество.

– Присаживайтесь Андрей Михалыч,- довольно любезно сказал Деньгин, - скоро подойдёт ваш адвокат и свидетели. Посмотрите в глаза тем, кого вы обманули.

– Я никого не обманывал, - не сумел сдержаться я.

Деньгин скептически хмыкнул, перебирая бумаги на столе.

В дверь постучали. Появилась приснопамятная Елена Поликарповна Медянская. Опасливо оглядываясь на меня, она уселась на предложенный стул и замерла, вцепившись наманикюренными пальцами в крокодиловую сумку. Следом за ней вошла невзрачного вида девушка-секретарь в униформе. Редкие её волосы были собраны в подобие крысиного хвостика.

Не успела за ней закрыться дверь, как вошёл подтянутый Михаил Андреич и с деловым видом, расположился рядом со мной, заскрипел кожаной папкой, доставая какие-то бумаги. На меня он даже не посмотрел, только сухо поздоровался с присутствующими. Я немного напрягся. Что-то было не так, а что я понять не мог. Поэтому прибег к излюбленному способу просматривания образов.

Ледокол "Деньгин" набрав ошеломительную скорость, нёсся, разгоняя косяки серебристых рыб к белеющему вдали ледовому полю. Ну, с этим ясно - всё, как обычно. Только скорость непривычно высокая, да трепещет на флагштоке победный стяг. Торопится победить.

Елена Поликарповна предстала в виде балансирующего на хлипкой конструкции из беспорядочно собранных тонких жердочек толстого, мокрого животного, неизвестной породы с ощипанным местами мехом. Животное, впрочем, было привязано поперёк туловища верёвкой, вроде цирковой лонжи. Конец её терялся в облачной дали.

Секретарша выглядела, как отутюженная стопка белья, обильно сбрызнутая одеколоном, а вот удивительный Михаил Андреич встретил меня защитным зеркальным экраном.

Хм...

Первый раз в жизни я попал в ситуацию, когда приходилось честно отвечать на вопросы и видеть, как они превратно истолковываются. Абсурдность ситуации была в том, что доказательства моей невиновности лежали в поле, недоступном пониманию материалистичного ума и никак не могли быть расценены, как алиби. Пока Елена Поликарповна со слезами на глазах рассказывала, как я погружал её в гипноз (а я погружал, в чём вынужден был признаться). Тому была куча свидетелей. Хотя, что за свидетели - "марксистский кружок"! Деньгин с непроницаемым лицом задавал вопросы, которые были составлены грамотно, и в которых не было и тени провокации, но все они направляли ход к одному - моей виновности. Это обстоятельство положило морщинку между бровей моего адвоката, который большей частью молчал, не вмешиваясь в процесс.

С каждым вопросом и каждым ответом я понимал, что увязаю всё глубже, а когда Медянская, исподтишка торжествующе сверкнув на меня тёмными глазами, привстала, чтобы поставить подпись под протоколом, я снова вызвал в уме её образ. И увидел, что толстое животное, прочно утвердившись на жердочках, уже держит в цепких лапках большой орех и готовится самозабвенно вонзить в него зубы. "Наверно получила вознаграждение от хозяина!" - подумал я. И вдруг увидел, как верёвка, опутывающая тельце зверька дёрнулась, как будто кто-то невидимый схватил за её середину и с силой потянул вниз. Орех выпал из лап животного, и оно отчаянно цепляясь за жердочки, заскользило вниз. На секунду из тумана показалась чья-то крепкая, поросшая черными кустиками волос рука, удерживающая верёвку, и тут же скрылась.

Медянская вдруг побледнела, заспешила, и даже не попрощавшись, выскочила за двери. Наступила минута молчания, во время которой следователь с видимым удовольствием затянулся сигаретой.

– С минуты на минуту прибудет ещё один свидетель, - сказал Деньгин, обращаясь к адвокату.- Посмотрим, что вы скажете, когда прослушаете ещё одну трогательную историю о своём подзащитном.

– Любезный Николай Григорьевич,- отвечал адвокат,- в той же мере, как вы привыкли доверять фактам, я привык доверять интуиции, которая меня ещё ни разу не подвела. А факты...факты можно и подтасовать, не мне вам об этом рассказывать, -он помолчал, потом добавил.
– Есть ли результаты графологической экспертизы?