– Обязательно!- ответил я ему, хотя меня так и подмывало спросить, не заметил ли он чего-нибудь необычного?

Мы расстались возле камеры, и адвокат куда-то заспешил, пообещав вернуться к началу допроса.

Серого не было, его отвели к его следователю. Я вошёл в ставшую привычной вонь камеры, где на лежаке скрючился и тревожно спал амбал, наверно видя во сне адские глубины, где его жарят на сковородке. Он стонал и кряхтел и двигал во сне мохнатыми бровями. Какое же преступление мог он совершить? Но смотреть его образ как-то не хотелось. Есть более насущные мысли, которые нужно обдумать.

Итак, мой первый настоящий допрос состоялся и, по-моему, не в мою пользу. Михаил Андреич вёл себя странно, не так, как я представлял себе. Мне казалось, что он должен грудью защищать меня, а он помалкивал. "Адвокату виднее...", - стал успокаивать я себя, присаживаясь к мужичку с помятым лицом. Тот живо повернулся ко мне, как будто только меня и ждал.

– Ну, как дела?- голос у него был тонкий, старческий.

– Странно спрашивать здесь такие вещи, уважаемый.

– Поговорим? Меня зовут дед Гера, так и зови.

– Андрей...- я мысленно поморщился, совсем не хотелось слушать историю очередного преступления.

Мужичок уселся удобнее и сказал:

– Вот можешь ты мне объяснить, Андрей, отчего люди такие подлые и мерзкие твари, ведь Бог всё даёт человеку, а ему надо всё больше или зависть гложет черная, или пакости друг другу делают. Воруют, убивают, мошенничают, добра не помнят, предают. А церквей понастроили и попов, как собак нерезаных расплодилось, но жизнь всё хуже, люди злее.

– А вы?- спросил я его.

Отчего-то тюремные стены настраивают всех на религиозный лад, вот и деду Гере захотелось поговорить об этом.

– Что я?

– Вы - какой?

Тусклые глаза под нависшими морщинистыми веками на мгновенье блеснули.

– Обычный человек.

– Только в тюрьму попал,- улыбнулся я.

– Попал, а те, кто должны здесь быть - не попали!

– Бывает и такое.

– Где тогда справедливость? Почему я должен здесь сидеть, а богач всех купит и гуляет?

– На эти вопросы я ответить не могу, потому что у каждого индивидуальный случай,- ответил я и показался сам себе сухарём. Мои слова звучали для него странно, но я мог ответить за каждое слово. Работа с людьми научила меня отказаться от мнений и ярлыков.

Действительно, в каждом индивидуальном случае и в данный момент мы получаем продукт совместной работы личности, воспитания, высшей задачи души, кармы, энергетической составляющей и многого другого. Умение видеть всю картинку сверху, как в игре в Бомбермэна, пока было мне недоступно.

– Справедливость должна быть для всех одна!- убеждённо сказал мужичок.

Я задумался, а что такое справедливость, по большому счёту? Это закон жизни, который должен выполняться неукоснительно, недаром в слове корень "прав". Но кто теперь знает эти законы Прави, которые знали наши предки? Понятно одно, что каждый человек трактует справедливость, либо, как добро для себя и близких, либо, как возмездие тем, кто приносит ему или близким, боль и огорчение. О врагах тут речи нет, для них справедливости не существует. И опять я вернулся мыслями к Бомбермэну. Если бы люди могли видеть действительный рисунок своей жизни, так, как видит его Игрок...

Так что, справедливость для всех бывает разная. Но всё это я не мог объяснить деду Гере, который был типично примитивной особью, которая ударяясь об угол, пинает этот угол в ярости за то, что тот "злобно выставился", чтобы причинить ему боль. Но не себя за то, что смотрел невнимательно или накопил отрицательный потенциал, который и притянул удар. Поэтому мне легче было принять его правду.

– И с этим согласен, но пока правосудием занимаются люди, которые не могут читать мысли или видеть прошлое и будущее, до этих пор всё будет неправильно.

– Тогда они честные должны быть, а то опять всех обманут. Увидят, а не скажут!

– Обязательно честными должны быть.

– А тогда будет ладно, если они ничего такого не видят, а просто по совести поступать будут.

– Это хорошо, но недостаточно. Люди всегда полагались на высшую справедливость. Думали - суд не накажет, тогда Бог накажет. Потому что Бог все видит.

– Бог видит, а вот люди не могут. Только прошлое своё видеть могут и миску со жратвой под носом. Хотя, вот ведь странность какая, когда я молодой был, мне цыганка нагадала, что в тюрьме свои дни окончу. И, на тебе, на старости лет загремел за решётку! Так что жить мне осталось всего ничего!