В этом повороте, в небольшой нише, оказалась деревянная дверь. Зачем она здесь, было непонятно. Тем не менее, я направился к ней. Подергал за ручку, надеясь, что дверь может быть открыта. Короткий, громкий треск и ручка оказалась в моих руках. А на ее месте зияла изрядная дыра. Видимо, от сырости и времени, дверь сильно пострадала. Поморщившись от нового приступа, я пнул дверь ногой и проделал в ней еще дыру. Наконец я просто разбил эту старую трухлятину и зашел в небольшое странное помещение. Луч фонаря выхватывал из темноты то старый шкаф с разбитыми дверьми, забитый каким-то балахоноподобным рваньем, то непонятные треноги, служившие, видимо, подсвечниками, а то и вовсе голые стены, на которых виднелись нарисованные круги с пентаграммами и надписями, выполненными на непонятном языке. Я хотел заснять увиденное, однако, как оказалось, телефон пришел в негодность. Самый большой круг оказался у меня под ногами. В углах пентаграммы стояли какие-то сосуды. Толи обонятельные сенсоры включились с тот момент, толи я чуть больше пришел в себя, но внезапно я осознал, что в воздухе пахнет сыростью, плесенью и чем-то приторно-сладковатым. Источником запаха, похоже, и были сосуды. Из любопытства склонился над одним из них. От удушливой гнилостной вони желудок скрутило. Я едва успел отвернуться, как меня вырвало. Перед глазами скакали бледные круги.

Из странной комнаты я скорее выполз, чем вышел. Что же тут такое творится? Я когда-то читал об оккультизме, магии и ритуалах. Но то, что нашлось в этой комнате, было больше похоже на сцены Лавкрафта. Кое-как уняв тошноту, я продолжил движение. Луч фонаря выхватывал из темноты стены старинного коридора. Что было впереди - непонятно.

Из-за падения и моего нынешнего состояния я совсем потерял чувство времени. Поэтому не могу точно сказать, через сколько минут (или часов?) я набрел на очередную дверь. На поверку она оказалось такой же трухлявой, как и первая. Выломав ее, я вошел в еще одну странную комнату (больше похоже на каморку, посреди которой стояло сооружение, здорово напоминающее хирургический стол, только чрезвычайно старое. Однако, внимание мое привлекло лежащее на нем тело. Полуприкрытое грязнущей старой тканью, оно источало амбре похуже, чем сосуды. Однако, странно было то, что оно не было разложившимся с виду. Скорее здорово усохшим. Поморщившись, я сдернул мешковину. По виду тело, похоже, было женское. Но очень тощее, почти напрочь лишенное жира. Мышцы были практически атрофированы. Ребра просвечивали сквозь грудную клетку... Малопривлекательное зрелище, скажу я вам. Но больше всего меня заинтересовало лицо. Оно было сморщенным, с кривой, навсегда застывшей на губах отвратительной ухмылкой. Острый, с горбинкой, нос, слегка нависавший над верхней губой, делал его здорово похожим на ведьмовское. Я глянул на спутанную копну черных с проседью волос... Это тело было в точности похоже на то существо, которое глядело на нас в дыру, когда мы упали.

И в этот момент я явственно услышал за спиной тот же ехидный смешок. Развернулся резко. Настолько, что луч фонаря успел выхватить в проеме двери стоящий на четвереньках силуэт, закутанный в старое тряпье. Впрочем, существо, не вставая на ноги, резво скрылось из виду. Еще некоторое время я слышал, как оно уползало. Похоже, яркий свет раздражал его. Что это было - я так и не понял. Трясущимися руками достал из-за пояса пистолет. Кое-как сообразил проверить уже бывшую в нем обойму (она была не пустой), снял пистолет с предохранителя и передернул затвор. Сумку закинул за спину, чтобы не мешала при стрельбе.

Темнота очень действовала на нервы. А кроме того, я внезапно осознал, что в этом странном подземном этаже находится квинтэссенция той самой тишины, которая, словно тяжелым пуховым одеялом, накрывала дом и его окрестности. Тихо было настолько, что казалось будто мои уши забиты ватой. Я оборачивался в любую сторону, из которой, как мне казалось, раздавался шорох. Но там было пусто. Только серые земляные стены или темные провалы коридоров. Так, нервничая и поминутно дергаясь, я продолжал двигаться. Неизвестно куда, лишь бы не сидеть на месте и не дать страху завладеть собой.

В один из таких моментов, когда я резко повернулся налево, луч фонаря неожиданно уперся в еще одну дверь. В принципе, двух увиденных комнат было достаточно, чтобы отбить любое желание заглядывать в помещения. Но дверь этой комнаты оказалась с каким-то оконцем. Кроме того, она была гораздо прочнее своих старых предшественниц, хотя бы потому, что была металлической. Тем не менее, как в плохой компьютерной игре, оказалась незапертой. Я потянул за ручку и глухие коридоры подземелья на минуту огласились противным металлическим скрипом. Если та тварь, что шарахнулась от меня, еще в подвале, она несомненно знает о том, где я. Поэтому, зайдя в эту странную комнату, я закрыл дверь и дополнительно зафиксировал монтировкой, просунув последнюю в ручку двери. Обычно, я не таскаю ее с собой, но в этот старый дом прихватил на всякий случай...

Только после этого я позволил себе расслабиться и осмотреться. Комната, в которую я зашел, оказалась не просто вырытой в земле. Стены ее были выложены добротным серым кирпичом. Обстановка больше напоминала рабочий кабинет. У стены слева от двери расположился металлический рабочий стол со следами облупившейся краски и скамейкой, а с другой стороны стояли стеллажи. Тоже из металла, тоже со следами времени, но на некоторых полках, по всей видимости, стояли остатки каких-то архивных папок и документов. Я решил до поры дать себе передохнуть. Кроме того, появилась возможность изучить дневник, который болтался в сумке сержанта...

Включив фонарь, я углубился в изучение страниц. Примерно до трети страниц записи были скупыми и четкими. Видимо, сказывалась привычка партийного функционера к самодисциплине. Аккуратный и убористый почерк свидетельствовал о работе партии в нашем родном городе примерно до того момента, пока исполкомовский аппарат не был переведен на новое место. Как раз в этот дом.

Как оказалось, этот, стоявший на отшибе особняк уже в то время пустовал и о нем бродили самые разные слухи. Однако, Слаутин, судя по записям был ярым материалистом, не верившим ни во что сверхъестественное, поэтому переезд на новое место воспринял с присущей настоящему коммунисту целеустремленностью. Он вознамерился во что бы то ни стало развеять все предубеждения и слухи относительно этого дома.

В первый же месяц они столкнулись с шедшим из подпола странным шумом. Запросив документы на этот особняк, Слаутин выяснил, что под зданием находится сеть подземных ходов, в которых, вне всякого сомнения, могла завестись какая-то паразитическая живность. Были немедленно приняты меры. Согласно плану, был обследован каждый метр окружающей территории и каждый уголок внутри дома. У всех возможных выходов и лазов расставили ловушки, а кое-где разложили отравленную приманку. Попалась пара крупных крыс и председателю доложили, что его распоряжение выполнено.