Шрифт:
– Догмит!
– крикнула я, поймав момент.
– Вперёд!
Мой пёс кинулся на солдата, что держал меня.
Это был отличный момент для атаки, в моей
крови так и бурлил адреналин, поэтому всё стало чётким до последней детали, я видела как солдат, держащий меня чуть повернул голову, отвлекаясь, и со всей силы, не жалея себя, двинула ему по руке свободным локтём - пистолет вылетел из его руки и удачно откатился в сторону.
Началась свалка. От неожиданности солдат разжал вторую руку, и я отскочила от него. Он снова попытался схватить меня, но я увернулась, подбежала к лестнице и забралась на неё. Когда он кинулся за мной, я с силой ударила ногой ему в шлем. Тот, видимо, не ожидая от меня никакой атаки, не успел схватиться за тонкие перила, и упал вниз. Второй солдат вскинул винтовку, направляя её на меня.
Догмит кинулся в его сторону.
И в этот же момент Алекс Даргон с рёвом кинулся на него, заваливая его на пол. Доктор Ли упала, отползая к колонне, стирая себе колени в кровь и подбирая упавший пистолет.
Словно в кошмарном сне, я отвернулась от этой картины и рывком вбежала по лестнице.
Я едва не лишилась чувств от ужаса, когда увидела, что возле главной консоли проекта стоит мой отец. Папа был бледен, а ещё напряжен и мрачен.
Слева от него стояла перепуганная до смерти Дженис. Она едва стояла на ногах и опиралась рукой на стеклянную стену кабины.
Слева от консоли стоял солдат Анклава, справа - ещё один солдат, в руках у которого блестела плазменная винтовка.
Но отчего-то больше всего страха в моё сердце вселил тот, кто стоял напротив отца. Я не видела его лица, но даже глядя на него со спины мне было как-то не по себе.
Незнакомец был высоким и статным. Он был одет в плотный бежевый плащ, застёгнутый на поясе металлическим поясом. Его короткие седые волосы были аккуратно зачесаны в бок, на руках были перчатки из чёрной кожи, обувью ему служили идеально начищенные сапоги.
Тяжело дыша, я замерла возле аварийно-защитной переборки, следя за происходящим в кабине капсулы проекта и судорожно пытаясь придумать, что мне делать, чтобы помочь отцу.
– Я правильно понимаю, что руководитель Вы, сэр?
– с ледяной вежливостью спросил мужчина, нагло улыбаясь.
В его голосе я услышала такой цинизм и презрение, что невольно поёжилась.
– Да, я отвечаю за этот проект, - ответил папа, нервно складывая руки на груди и косясь на солдата с винтовкой.
– Тогда повторяю, мистер Смит, немедленно сдайте все материалы, связанные с очистителем, - всё таким же вежливым, до тошноты жеманным голосом сказал мужчина, сводя руки в плотных перчатках за спиной.
Кажется, он относился к тем людям, у которых был развит железный самоконтроль и устойчивое сохранение безэмоциональности в любой ситуации.
– Извините, но...
– Далее Вам предписывается оказать ученым Анклава содействие в приёме руководства установкой и её эксплуатации, - наслаждаясь своей игрой, произнёс мужчина.
Меня скрутил гнев. Я уже его ненавидела, так ненавидела, как только могла только ненавидеть. Мне хотелось разбить стекло и накостылять ему по первое число.
– Полковник...Вы полковник, да?
– неуверенно обратился отец к мужчине. Папа выглядел совсем растерянным на фоне незнакомца, с которым разговаривал.
Папа вздохнул, пытаясь взять себя в руки.
– Мне очень жаль, но установка не работает, - уверено произнес отец.
– Она никогда не работала. Боюсь, вы зря тратите время...
Слёзы лились по моим щекам, я смотрела на папу, на моего бледного, усталого папу, такого доброго и любимого... И не могла терпеть эту боль, раздирающую моё сердце. Я так жалела отца, мне было так обидного за него, мне так хотелось защитить его, поддержать. Я не могла смотреть, как ужасные люди, словно коршуны, набрасываются на него, как на свою жертву.
Я больше не могла выносить всего этого. Хватит! Пусть этот кошмар закончится!
Я рванулась вперёд и ткнула кулаками в мутноватое стекло, приглядываясь.
– Впустите меня немедленно!
– закричала я не своим голосом.
Отец вздрогнул и побледнел, переведя взгляд на меня. Солдат Анклава с винтовкой тоже уставился на меня, пытаясь разглядеть своих товарищей за стеклом кабины. Он явно не понимал, как так случилось, что меня сюда пропустили.
Я тут же забыла о солдатах Анклава, когда ко мне повернулся собеседник отца. Это был высокий мужчина с красивым лицом. У него были аристократичные черты лица и холодные, нет, просто ледяные глаза, в которых сверкали искры такой непоколебимой властности и жёсткости, что это навело бы ужас на любого.