– Ясно...
– я попыталась быстро припомнить, что ещё хотела спросить.
– Ну, а что касается супермутантов? Вы знаете о них что-нибудь?

Лайонс горько усмехнулся.

– Ты поверишь, если я скажу... "ничего"? Это чертовски глупо, если учесть, что мы сражаемся с этими тварями уже почти двадцать лет. За всё это время нам удалось сдержать расползание этой заразы. Просто удержать их, чтобы они не смели каждый посёлок на своём пути. Но на самом деле мы "ничего" о них не знаем. Ни откуда они, ни почему кишат на развалинах округа Колумбия... А теперь мы заперты в нашей Цитадели. Ресурсы подходят к концу, солдат не хватает. Для такого старика, как я, это достаточный повод, чтобы почувствовать...усталость.

Лайонс замолчал. Он опустил взгляд, всматриваясь куда-то в стол. В его глазах читалась непомерная печаль и как раз эта усталость, о которой он только что упомянул.

– Я Вас понимаю, - ответила я с досадой.
– Спасибо, что рассказали всё это.

Я замялась, не зная, что ещё можно сказать, и опустила взгляд. Старейшина Лайонс по-доброму усмехнулся.

– Это тебе спасибо, что не оставляешь надежду возродить проект отца.

– Да, кстати...- Я сжала кулаки и ощутила боль в сердце при упоминании отца.
– Мне надо поговорить с писцом Ротшильдом.

– Ты можешь найти его в лаборатории. Это сектор C.
– Лайонс откинулся на спинку диванчика и внимательно уставился на меня.
– Ротшильд - хороший человек. Уверен, что он тебе поможет.

– Спасибо, - ответила я.
– Я тогда пойду...

– Да, конечно, - отозвался Старейшина.
– Не печалься, Кайли. Мы тебя не бросим в беде.

Глаза Лайонса блеснули теплом. Я слабо улыбнулась ему и вышла из-за стола, чтобы направиться в свою комнату.

Глава 20. По следам

Я медленно шла по коридору и буравила взглядом пол под ногами. Догмит почти бесшумно шёл за мной. В коридоре царила полутьма - не все лампы горели.

Я шла мимо закрытых дверей со стёртыми номерками на них. Меня одолевали мысли, я полностью погрузилась в пучину мрачных раздумий. Передо мной стояла первая цель - я должна была достать ГЭКК во что бы то ни стало. Затем я должна была освободить очиститель и сделать так, чтобы он заработал.

Это второе.

Я прикрыла глаза. Было тихо. Даже слишком тихо. Я шла не спеша, так, насколько мне позволяли идти остатки моих сил. В конце коридора вдруг стало ещё темнее - здесь и вовсе все не горели.

И мне этого хватило, чтобы зацепиться взглядом за нежный полусвет, лившийся из единственной приоткрытой двери. Я проходила мимо, глядя на пол, на то, как свет из-за двери разливается в полутьме коридора.

Я бы шла дальше, к своей комнате, даже не поднимая взгляда, если бы не этот голос, если бы не это имя...

– Джеймс...Ну почему всё так?

У меня внутри как будто бы что-то выключили. Я пораженно замерла на месте, уставившись куда-то в темноту коридора. Я даже не поняла сначала, показалось ли мне или нет.

– Почему?...

Медленно, как во сне, я повернулась к двери, осторожно подошла к ней и аккуратно приоткрыла её.

Доктор Ли сидела за столом. Настольная лампа на её столе была включена, и слабый свет рассеивался в комнате, создавая приятный полумрак. Комната была обставлена также как и моя - металлический шкаф стоял справа от двери, в углу стояла кровать. Все просто и аккуратно.

Мэдисон сидела ко мне спиной, поставив локти на стол и закрыв лицо руками. Она была одета в свой белый халат, перепачканный в пыли и грязи, а её хрупкие плечики вздрагивали, пока она едва слышно причитала.

– Джеймс...Как ты мог уйти?...Как ты мог оставить меня?...

Я молчала, не в силах пошевелиться. Из меня мгновенно вышибло все мысли. Я почувствовала как по моим рукам и шее разливается холодная дрожь. Осознание правды давило на меня тяжелым камнем. Догмит сидел возле двери, тихо, как мышка. А я стояла посреди комнаты, не в силах шевельнуться. Стены, казалось, сжались, а полутьма сгустилась. Я, кажется, перестала дышать.

Сейчас, в одну секунду мне всё стало ясно. Все мои предположения, которые я делала раньше, подтвердились.

– Поверить не могу, - тихо произнесла я, едва шевеля губами.
– Так Вы всё-таки любили моего отца...

Доктор Ли вздрогнула и резко обернулась. Её бледное, уставшее лицо было заплаканным, щёки и нос раскраснелись, а губы слегка распухли. Никогда не видела её в таком состоянии и предположить не могла, что увижу. Она выглядела такой несчастной, что я мгновенно растерялась.