Я зажмурилась от дикой, невыносимой боли, проткнувшей меня насквозь, и наружу прорвались рыдания. Я вжалась лицом в футболку, и хриплый, беспомощный крик вырвался из моего рта.

Я рыдала так, как не рыдала никогда в жизни. Я словно бы горела, осыпалась хрустящим пеплом и мучительно умирала.

Страдание выживало из меня жизнь. Слёзы лились, не переставая, мне не хватало воздуха, меня мучила тошнота. Я никогда в жизни не испытывала такого горя. Папа, папа, почему ты умер? Почему ты оставил меня? Почему ты оставил меня в этом сером безобразном холоде?

Я вспоминала то, каким был мой отец. Думала о том, что его никогда теперь не будет рядом со мной, что он никогда больше не обнимет меня, не прижмёт к себе и не назовёт меня солнышком. Мой папа умер, и у меня больше никого не осталось. Эта невыносимая боль сжигала меня изнутри, осознание того, что моего отца больше нет, разрывало меня на части. Это была настоящая пытка. Я спрашивала у Господа, за что мне досталось такое непосильное горе и как мне теперь его пережить.

Я захлёбывалась слезами, кричала, содрогалась в агонии, но разве это могло мне помочь?

Догмит заскулил, когда я упала в рыданиях на пол, больше не в состоянии совладать с собой. Мой пёсик прижался ко мне мягким боком, положил голову на лапы и замер, а я всё рыдала, не в силах прийти в себя.

Уже позже я заснула беспокойным сном, который подарил мне несколько минут забвения.

Мне, кажется, что-то снилось. Что-то непонятное и бредовое, серое, страшное. Что-то, что было невозможно запомнить.

Разбудил меня стук в дверь. Сердце звучно заколотилось в груди, я резко вдохнула - воздуха не хватало.

Я едва смогла открыть глаза, медленно выдохнула и приподнялась с пола. Голова была ужасно тяжёлой.

Я чувствовала себя так, будто по мне несколько раз прошёлся супермутант. Догмит сидел на полу возле двери, напряженно принюхиваясь.

Папина футболка валялась рядом - я на ней заснула. Я хотела поднять её, но в этот момент снова услышала стук, который стал куда более настойчивым.

– Войдите, - скрипучим голосом проговорила я, поднявшись с пола.

Я подхватила футболку и кинула её на кровать.

В следующую секунду в комнату вошла Сара. Я даже замерла от удивления. Надо же, сама Сара Лайонс соизволила зачем-то ко мне спуститься со своего пьедестала.

Сара была одета не в броню, а в старые джинсы и белую футболку. Обувью ей служили сапоги из коричневой кожи. Ей шла эта одежда. Красоты в ней не убивалось, даже наоборот. Так же как и моей зависти.

В руках Сара держала зелёный пакет.

Она молча прошла в комнату и закрыла за собой двери.

– Отец велел передать тебе кое-что из еды.

Сара поставила пакет на кровать.

– Спасибо, - ответила я прохладно.

Я тяжело вздохнула, ощущая скорбь, с новой силой мучающую меня. Я посмотрела на Сару.

Она нахмурилась и отвела глаза.

– Ты просто жить не можешь без неприятностей, да?
– спросила она холодно.
– В любом случае, добро пожаловать в Цитадель. Не так уж много гражданских видели её изнутри.

Я нахмурилась, не собираясь ничего отвечать. Мне не нравилось поведение Лайонс и тон, с которым она обращалась ко мне, но, кажется, она ко всем так относилась.

Сара развернулась и направилась к двери. На секунду она задержалась возле неё и, повернувшись, сказала:

– И ещё...
– Лайонс отвела глаза, в которых читалась грусть и сочувствие.
– Мне жаль, что так вышло с твоим отцом.

Девушка вышла из комнаты.

Несколько секунд я тупо смотрела на дверь, затем пожала плечами и сонно потёрла глаза. Я чувствовала себя просто отвратительно.

Я закрыла глаза и попыталась хоть как-нибудь отвлечься. Если честно, мне совсем не хотелось есть, но надо было хоть немного набраться сил после всего.

Я подошла к кровати и дотянулась до пакета. Я обнаружила там бутылку Ядер-колы и немного съестного. Поев, я решила, что мне нужно прогуляться и подышать - от боли и ужаса всё так сильно скрутило внутри, что надо было как-то попробовать прийти в себя.

Мне явно не хватало воздуха.

Мы с Догмитом вышли в коридор и направились вниз. Я вышла во двор Цитадели спустя пять минут и, ничего не замечая вокруг, посеменила ко двору с деревьями.

Тёмно-синее небо было сплошь усеяно мерцающими звёздами, я прошла к одной из лавок, вокруг меня то тут, то там чернели стволами многочисленные деревья, чьи ветки переплетались у меня над головой. Я уселась на лавку, вытянула ноги и задрала голову, уставившись ввысь. Немного посидев, я вдруг решила включить радио, просто, чтобы немножко отвлечься. И тут же услышала голос Тридогнайта.