Я вновь вскипела.

– Не смей меня так называть, - огрызнулась я.
– И с чего бы это тебе в меня стрелять?

– Много причин, - снова задирая нос, деловито сказала Принцесса.
– Может, мне в этой темноте показалось, что ты чудовище. Может, у тебя в руках было оружие, и я решила, что ты рейдер.
– Принцесса противно захихикала, глядя на меня.
– А может мне просто не понравилось твое идиотское недодылдинское лицо.

– Интересно, за что это тебя Принцессой-то прозвали, грубятина?
– зло рявкнула я.

Принцесса мгновенно вскипела.

– Ничего я тебе объяснять не стану, недодылда. Заткнись и вали отсюда.- Она потрясла кулаком у меня перед носом.
– И только попробуй ещё меня подоставать всякими глупостями вроде кличек.

– Да кому ты нужна, - сказала я, отвернувшись от девчонки и направившись к Сэмми.

Принцесса что-то сказала мне вслед, но я не разобрала, что именно.

– Привет, Сэмми!
– сказала я, улыбнувшись. Меня до сих пор трясло от гнева.
– Как ты?

– Отлично!
– воскликнул Сэмми.
– Я так рад, что снова вернулся домой! Спасибо вам большое!

– На здоровье, - отозвалась я, затем оглянулась. Принцесса стояла, сложив руки на груди, и принципиально не смотрела в мою сторону.
– Слушай, а каково тебе здесь...дежурить вместе с ней?

Я кивком указала на Принцессу.

– Да ужас просто, - буркнул Сэмми.
– Принцесса вечно мной помыкает! Ну, ещё к тому же тут не в кого пострелять...Но это ладно... Самый кошмар - это Принцесса.

– Да уж, с такой дурой никому не захочется дежурить, - отозвалась я понуро.

– Да вообще, - подхватил Сэмми яро.
– Она вечно надо мной издевается! Ещё постоянно злится из-за клички и из-за того, что она тут не главная.

Я с подозрением прищурила глаза, ухмыльнувшись.

– Слушай, - протянула я.
– А почему Принцесса так злится из-за клички?

– Хе-хе, - развеселился Сэмми.
– Давным-давно Принцесса убедила всех, что она должна быть мэром. И знаешь что? Первое, что она сделала в должности мэра - стала требовать, чтобы должность переименовали в "Принцессу".
– Сэмми прижал руку ко рту, чтобы не рассмеяться в голос.
– Через пять минут МакКриди врезал ей в нос и стал новым мэром. Вот это было круто!

– То есть она была мэром всего пять минут?
– удивленно спросила я.

– Ага!
– воскликнул Сэмми.
– МакКриди сказал, что нам нужен кто, кто будет нас беречь, а не править нами. А потом он её треснул!
– Сэмми хохотнул.
– С тех пор она больше не вякала. Вот почему он до сих пор мэр. Надеюсь, когда-нибудь я стану таким же крутым.

– А она до сих пор на него дуется?
– спросила я с интересом.

– Быть того не может.
– Отмахнулся Сэмми.
– Думаю, она на него запала. Она так странно ведет себя с ним...

– Ясно, ясно, - сказала я.
– Что ж, Сэмми, спасибо за полезную информацию! Береги себя!

– Спасибо. Может, ты собьёшь с неё спесь, а?

– Я попробую, - подмигнув мальчишке, сказала я.

Я отошла от Сэмми и подошла к паладину Кросс.

– Давайте посмотрим поближе, что там такое...- сказала я.

Паладин Кросс кивнула, и мы вместе забрались по деревянной лестнице на мосток, который тянулся над воротами. Здесь открывался вид на пещерный проход, в конце которого была старая закрытая дверь из дерева. Картина выглядела зловеще.

– Значит, это и есть наш путь, - тихо проговорила паладин Кросс.

– Да, выглядит жутко, - ответила я.

– Нам не выбирать, поэтому давай отдохнём и отправимся.

Я кивнула.

В душе я ещё раз восхитилась силой, уверенностью и выносливостью паладина Кросс. Как же хорошо, что она решила сопровождать меня в моём путешествии. Я вдруг почувствовала, как знакомая тяжесть и боль снова охватывает меня. И снова моё сердце пронзила мысль о том, что папа умер. В который раз.

Мы с паладином Кросс отправились в большой зал. По деревянным мостикам мы добрались до одного из домиков.

Внутри него стояли стеллажи и ящики, и лежал матрас. Я скинула рюкзак с уставших плеч и уселась на матрас. Паладин Кросс махнула мне рукой и направилась в соседний домик.

Немного посидев, я вдруг вспомнила про голодиски, которые нашла у Люси на стойке. Я медленно протянула руку к рюкзаку и достала старые коробки с голодисками. Я загрузила в Пип-Бой тот, что был помечен цифрой один. Это была запись, сделанная Керри Дилени - учительницей начальных классов школы Эрлидон в Вашингтоне.