Я обошла территорию собора, где когда-то был расположен сад, и были возведены какие-то постройки. Теперь в этих постройках у дикарей хранились лопаты, грабли и другие сельскохозяйственные инструменты. Я шла по дороге мимо лавочек, на которых отдыхали дикари, либо жуя пангу, либо что-то нервно причитая, озираясь по сторонам, шла мимо кривых деревьев и кустарников с сухой листвой, мимо грядок и садов.

Я уже почти обошла всю территорию собора, изнывая от боли и усталости, когда мне навстречу вышел один из дикарей с маленьким ирокезом на бритой голове и кровавыми узорами на лице. Это был темнокожий молодой человек весьма симпатичной наружности. У него были светло-карие глаза и тонкие брови.

– А, ты тут недавно!
– сказал молодой человек.
– Добро пожаловать! Я Кроатоа. Я тут давно.

Я криво улыбнулась.

– Приятно познакомиться, - ответила я.
– Я Кайли.

Кроатоа кивнул.

– Так как ты новенькая здесь, я могу тебе рассказать о том, чем занимается наше племя, - сказал Кроатоа.
– Здесь всё иначе. Не так, как в мире за стенами нашего дома.

Я кивнула.

– Да, расскажи, пожалуйста...- произнесла я, складывая руки на груди и покачиваясь на пятках.
– Чем вы тут занимаетесь?

– Здесь мы грезим, - коротко улыбнулся Кроатоа.
– Грезим о лучшем мире, который не разваливается на части, как наш. И когда мы обретаем грезу, в которой забываем об этом мире, мы верим, что нам не надо просыпаться.

"Наркоманы" - тут же подумала я, и мне даже стало немножечко стыдно перед Кроатоа, ведь он, кажется, был неплохим парнем. В любом случае, то, что здесь полно укурков и наркоманов тайной для меня уже давно не было. Пока я гуляла по территории собора, я уже несколько раз видела, как дикари нюхачат семена панги или залпом выпивают какое-то пойло из маленьких керамических бутылочек. При этом все они либо тряслись, либо валялись на земле и кричали жуткими голосами.

Я прочистила горло и решила не мешкать с вопросами.

– Эй, а ты, кстати, случаем не знаешь, где я могу найти Джексона?
– быстро оглядываясь, спросила я.

– Сегодня его здесь нет, - ответил Кроатоа ровным голосом.

– Понятно, - пробормотала я.
– А про нападение дика...твоих соплеменников на особняк ты что-нибудь знаешь?

Вопреки моим опасениям, что Кроатоа проявит подозрительность, он лишь нахмурился, но продолжил говорить всё так же открыто и вежливо.

– Это святой холм. Он должен быть очищен. Так сказал Джексон.
– Кроатоа пожал плечами.
– Кто-то пошел в бой. А я остался с пангой. Панга не дерется. Панга растет, где может. Панга знает, что важно, а что нет.

– Ясно, - давя кривую улыбку, сказала я. Кусая губы, я оглянулась, пытаясь разрядить обстановку.
– Тебе удалось вырастить много панги...

Кроатоа улыбнулся.

– Панга растет сильная. Я помогаю панге расти, - сказал он, с любовь глядя на ближайшие кустики панги.
– Панга меня понимает. Я понимаю пангу. Вот и все.

Я почувствовала умиление, разговаривая с Кроатоа. Складывалось ощущение, что я разговаривала с маленьким милым ребенком.

– Я бы тоже хотела когда-нибудь попробовать что-нибудь вырастить, - сказала я, мягко улыбаясь.
– Правда, не думаю, что у меня получится заставить расти что-то как следует.

– Приятно трудиться на земле, верно?
– ещё шире улыбаясь, спросил Кроатоа.
– Многие называют это работой, но они ничего не понимают. Если хочешь, возьми мою лопату.
– Кроатоа указал на лопату, прислоненную к стене ближайшего к нам строения. Она была перепачкана в навозе и возле нее витала мошкара.
– Эта лопата постоянно в работе и постоянно в земле. Может, она тебе поможет? Но осторожно, не поранься. А то заболеешь.

– Спасибо, Кроатоа, - ответила я, улыбаясь. Я махнула дикарю рукой на прощание.
– Мне пора.

Кроатоа попрощался со мной, и отправился дальше заниматься пангой. Я же доковыляла до собора и, наконец, зашла внутрь через приоткрытую дубовую дверь.

Внутри было тепло. А ещё светло и приятно. За всю свою жизнь я видела мало таких красивых мест. Помимо потрясающих впечатлений и радости, в моём сердце расцвела скорбь.

Всё-таки, как жаль, что христианский храм теперь заняли сектанты. Очень жаль...

Собор был очень светлым. И просторным. Высокие окна с разбитым витражом были заколочены деревянными досками. Через доски, криво прибитые к окнам, в собор просачивался теплый солнечный свет. Он падал на ровные узоры каменного пола, на деревянные лавки, на специальные тепловые агрегаты, где у дикарей росла панга.

На резном каменном полу собора были разбросаны многочисленные истоптанные листовки. Деревянные лавочки, принадлежащие собору, либо были сдвинуты к стенам, либо были сломаны. Их обломки валялись в углах и у стен. Оглядевшись, я так же увидела, что в сырых местах собора проросли светящиеся радиоактивные грибы на тонких ножках.