– Именно туда я и иду, - яростно произнесла я.
– И я не детка. Мне девятнадцать лет, между прочим.

Парень смотрел на меня, не скрывая презрение и неприязнь. Он закатил глаза и отмахнулся от меня, лениво отвернувшись и направляясь в противоположную от меня сторону.

– Нервы сначала подлечи, а то орёшь больно громко. Кошка драная.

Он подхватил сумку, бутылку пива и пошёл прочь от меня. Его походка была такой самодовольной, что мне в голову так и лезла мысль о его насмешливом лице, с которым он наслаждался моим унижением. Я стояла, опустив лицо и глотая слёзы.

Ну, держись!

Я с силой пнула пустую бутылку из-под Ядер-колы, которая валялась рядом. Та отлетала и разбилась об кривой угол дома, развалившись на две неровные части.

– Это вот такие у вас тут на пустошах герои, да? Наёмник тоже мне. Одно название!
– крикнула я вслед этому парню.

Горло болело, и сердце колотилось, но я почувствовала себя лучше. Пусть даже я говорила как подросток. Плевать. Я вытерла слёзы и развернулась, собираясь уйти. Кто-то из прохожих, увидевший сцену нашей ругани, заулюлюкал и хлопнул в ладоши.

Далеко я не ушла. На моё плечо резко легла сильная рука и развернула меня на триста шестьдесят градусов. У меня чуть сердце не выскочило из груди, когда я перед собой увидела искаженное гневом лицо наёмника.

В одну секунду я вспомнила Буча, и в который раз мысленно попрощалась с зубами.

– Ты что с ума сошла?
– яростно прошептал парень, его горячее дыхание буквально обжигало мне щёки, зато его глаза сверкали холодом и неприязнью. Он держал меня за шкирку, нависая надо мной.
– Какого чёрта ты мелишь, что я не могу сопровождать такую мелочь, как ты? Ты ничего обо мне не знаешь!

– Все вы так говорите, - огрызнулась я.
– Только ты не доказываешь обратного своим словам!

– Отлично, сегодня ко мне явилась ромашка с клумбы, чтобы читать мне проповеди о моём поведении, - саркастически съязвил парень, сжимая губы.
– Позволь разъяснить тебе маленькую деталь, которую вам в вашем Убежище точно не объясняли, - процедил наёмник, ещё грубее подхватывая воротник моего костюма.
– На пустошах ты можешь рассчитывать только сама на себя, детка, и если выживешь до того, как научишься нормально стрелять, считай, что тебе повезло. Знаешь, вскоре после парочки дней на пустошах, твой страх и глупость начнут превращаться в опыт, доброта в чёрствость, а желание помогать другим в жажду наживы. Поверь мне, я знаю. Так что иди и помогай себе сама. Можешь считать, что это бесплатный совет.

Он отшвырнул меня и с ненавистью покачал головой, затем развернулся и ушёл.

Я почувствовала, как жар от слёз затопил мои глаза, щёки горели от обиды и гнева. Вытирая слёзы, я спускалась вниз, едва ли замечая что-либо вокруг. Слёзы туманом застилали глаза, горло сдавило, а сердце щемило от гадкого чувства.

Оступившись, я кого-то толкнула. И извинившись, направилась дальше, даже не посмотрев на того, кого задела.

Мне снова кто-то резко схватил за руку и развернул к себе. Теперь передо мной стоял лысый бугай в довоенном костюме. Рядом с ним с ноги на ногу переминался невысокий коренастый наёмник со шрамом на глазу. Он держал автомат и зло посматривал на меня.

– Эй ты, коза, смотри, куда идёшь, - громыхнул бугай в костюме.
– Или тебе жить надоело?

– Извините, - ещё раз прохрипела я.

Я попыталась вырвать руку из его хватки, но он ещё сильнее сжал мое запястье в своей лапище. Я посмотрела на маленькие светящиеся злобой глазки и наполовину беззубый рот толстяка. Он смотрел на мой комбинезон.

– Так ты из Убежища, а, конфетка? Чистенькая ещё такая вся, - прошептал он, начиная притягивать меня к себе.
– Покувыркаемся, и тогда считай, твои извинения приняты.