Галя, счастливая, буквально полетела к себе. Войдя в комнату, она села за стол и налив стакан чая, стала смотреть за окно. Она тут же забыла про чай. Галя сидела с остановившимся взглядом, и улыбалась как тихая помешанная, машинально разглаживая скатерть своей пухлой ручкой. Сэсэг подошла к ней и, заглядывая в глаза, спросила: "Ты влюбилась что ли? А ну-ка, давай признавайся". Галю не надо было просить дважды, она тут же всё рассказала Сэсэг и двум другим подругам из их комнаты: Свете и Тане, которые тоже, налив себе горячего чаю, сели вокруг стола.

– Здорово, а о чем вы разговаривали в парке?
– Сэсэг с легкой завистью посмотрела на Галю.

– Он рассказал мне о своей семье, откуда его папа и мама, как их потомки...

– Какие потомки?
– Таня засмеялась, - потомки это у вас будут, а он, наверное, имел в виду предков.

– Ну конечно, это я оговорилась, - Галя покраснела слегка, и все девчонки засмеялись.
– Так вот, рассказывал, как его предки попали в Ленинград. Он так хорошо рассказывает, и у него такое замечательное чувство юмора, это просто удивительно. Он такой умный! Девочки, - Галя сделала паузу, взяла свое вдруг заалевшее личико в ладошки, посмотрела на всех по очереди, и прошептала: - я влюбилась.

– А мы и знали, что, по тебе не видно, что ли?
– Света как бы обратилась к подругам, а те в ответ весело засмеялись.
– Все по тебе, Галечка, видно сразу. Ты же по нему с самого начала сохнешь. Мне кажется, он парень хороший. А вам как, девочки, Коля?

Сэсэг со Светой одобрительно закивали и прыснули смехом.

– Если бы не Галя, я бы его сама окрутила, - Света сделала вид, что прихорашивается перед зеркалом, а потом, посмотрев на Галю, продолжила, - Да ладно, Галка, это я шучу. Хороший парень и, самое главное, ленинградец.

– Тебе, Светка, главное, чтобы ленинградец был, тебе больше ничего и не надо.
– Сэсэг осуждающе посмотрела на Светку.

– Нет, надо чтобы любил, умный был, но главное, - тут Светка сделала театральную паузу, закрыла глаза, а затем, сделав хитрое лицо, выпалила: - чтобы ленинградец был.

И все опять засмеялись, даже Сэсэг.

– Они все такие интеллигентные, культурные, не то, что наши сыктывкарские мальчишки, которые без мата и двух слов связать не могут. Нравится мне вот Миша из группы озеленителей. Такой весь из себя умный, спортивный, и из интеллигентной ленинградской семьи.

– Ты-то, Света, откуда уже знаешь про его семью?
– Таня чуть иронично смотрела на подругу.

– Я с ним на физкультуре вместе кросс сдавала. Он рядом бежал, и со мной все пытался заигрывать.

– И вот так про семью рассказал? Это так он заигрывает?
– Таня с недоверием посмотрела на Свету.

– Нет, конечно, просто он очень интеллектуальный и в музыке разбирается. Приглашал меня к себе домой пластинки битлов послушать.

– А ты чего, согласилась?

– Естественно нет, я же ни какая-нибудь дурочка, которая сразу по первому зову бежит к парню домой. Пусть он побегает.

– Ну, ты девушка взрослая, сама все знаешь.
– Таня посмотрела на подруг и скомандовала, - а теперь всем спать, поздно уже.

– Озеленители, между прочим, они же в крупные города распределяются. Миша, я думаю, в Ленинград распределение получит..., - начала было из постели рассуждать Света, но её прервал скрип открываемой двери.

Было уже очень поздно, и все общежитие, покурив, сходив в туалет, почистив зубы, покрутив ручку транзистора и не найдя ничего интересного, почитав немного детектив или полистав учебник, легло спать и затихло. Звук был такой ясный, что им всем почудилось, что отворили дверь их комнаты. Света осеклась, девчонки лежали под одеялами и, обмирая, прислушивались. Почему-то всем стало страшно. Зловещий шёпот дождя вместе с сыростью сразу влез в форточку, а из-под светящейся щели двери вползал звук по-старчески шаркающих ног. Вот этот необычный для студенческого общежития звук нагонял жути. Все в напряжённом ожидании смотрели на полоску желтого света. Вдруг две тени ног появились и замерли под их дверью, одновременно смолк звук шагов. Раздался стук, от которого сердца четырех сначала сжались, а потом застучали с бешеной скоростью. В тишине их комнаты стук прозвучал, как гром.

– Кто там?
– спросила, вдруг осипшая, Таня.

– Девчонки, откройте, пожалуйста, - попросил страдающий юношеский голос за дверью.

– Леша, это ты что ли? Что случилось?
– уже более твердым голосом спросила Таня.

– Да, я. У вас таблеточки левометицинчика не найдется? Мучаюсь вот, в столовке съел чего-то не то, а лекарства нужного нет. У вас точно есть, у вас же аптечка. Спасите, бога ради.

Девчонки разом, также как испугались, засмеялись. Таня, включив свет и накинув халат, начала рыться в аптечке. Найдя нужные таблетки, она погасила свет и открыла дверь Леше.

– Вот дурной, напугал нас так, - Таня протянула ему две таблетки.
– Выпей сразу и ложись. Все пройдет.

– Спасибо, - Леша совершенно с белым страдальческим лицом и непередаваемым выражением благодарности взял таблетки.

– Спокойной ночи, - сказала Таня и закрыла дверь. Девчонки прыснули со смеха.
– Все, хватит, всем спать, - шепотом приказала Таня и легла под одеяло.

За окном все шёл и шёл дождик. Крупные капли, срываясь с откоса верхнего этажа, редкой дробью барабанили о железный скат окна их комнаты, разлетаясь на мелкие брызги.