Пройдя обширный холл с колоннами и огромным старинным зеркалом, они зашли в столовую. В дальнем углу они увидели Сережу, совершенно не догадывающегося о том, что полтора часа назад ему было присвоено высокое звание "фоткор". Генка и Сэсэг подошли к столику, где ничего не подозревающий фоткор, поедал котлету с макаронами и рассматривал зарубежный журнал с красивыми цветными фотографиями.

– Приятного аппетита, - сказала Сэсэг, останавливаясь у стола, в то время как Гена уже подсел к Сереже и тоже стал рассматривать журнал.

– Спасибо, - ответил и покивал головой жующий Сережа.
– Чего это вы?

Гена оторвался от созерцания красивых видов какого-то иностранного города и произнес торжественно, - Сергей, тебе выпала честь запечатлевать жизнь нашего курса в фотографии. Сохранять, так сказать, его историю в фотографических картинах. Короче, - Генка ускорил темп изложения новости, - Серега, ты будешь фоткором в нашей факультетской стенгазете. Надеюсь, стенгазета будет оформлена не хуже, чем этот журнал, - и он потыкал пальцем в картинки лежащего перед ним журнала.

– Это приказ?

– Нет, это не приказ, это просьба всего нашего курса, но отказаться от нее нельзя, потому что больше некому, на тебя вся надежда. Сэсэг будет главредом, а ты фоткором. Надо срочно подготовить праздничный номер к 8 марта. У вас неделя. Возражения и отговорки не принимаются. Я лично для каждого из вас перепишу по две лекции, остальное распределим среди ребят. Всё для стенгазеты, все на стенгазету! А, как вам такой лозунг?
– и Генка с восхищением и ожиданием посмотрел на них.

– Впечатляет, ничего не скажешь. Может ты вместо меня главредом станешь?
– Сэсэг вопросительно приподняла бровь.

– Нет, готов стать главным рецензентом. Но не более того.
– Генка встал и нарочито серьёзно откланялся.
– Желаю творческих успехов, если потребуется какая-либо помощь, свистите тремя зелеными свистками.

С этими словами Генка развернулся на высоких каблуках, которыми он компенсировал свой небольшой рост, и побежал к выходу.

– Присаживайся, чего стоишь?
– Сережа приглашающе двинул стул, на котором только что сидел Генка.

– Спасибо, - Сэсэг присела на краешек.
– С чего начнем? Для меня это тоже совершенно неожиданно, я даже представления не имею, как делать эту стенгазету.

– Не переживай, главное в этом деле визуальный ряд.

– Что?
– не поняла Сэсэг.

– Оформление, то, как будет выглядеть стенгазета. Я сделаю несколько фотографий наших самых красивых девчонок...

– А что делать с некрасивыми?

– Ну, я же как лучше хочу. Вот и в журналах разных, - Сережа постучал пальцем по журналу, - только всякие модели.

– Интересно ты рассуждаешь. Значит некрасивых не надо замечать, фотографировать, с ними нельзя дружить? Значит тем девчонкам, которым повезло родиться красивыми, им везде у нас дорога, а некрасивых давай запрем где-нибудь, и пусть они там сидят, так что ли?
– Сэсэг возмущенно посмотрела на Сережу, он сконфузился и стал ковырять недоеденную котлету.

В этот момент она почувствовала себя несчастной, потому что ей бы Сережа не предложил сняться для стенгазеты, она это точно знала. Она ему не нравилась и видела это, да и другим парням тоже. Наверное, она не была и по восточным стандартам красавицей. Ее черные раскосые глаза на круглом лице, небольшой вздернутый носик и губки-вишенки не производили впечатления гармонии, а ее гордость - длинная, с кулак толщиной, иссиня-черная коса - при небольшом росте визуально делала ее еще ниже.

– Сэсэг, зачем ты утрируешь, я просто предложил, - Сережа поднял, наконец, на нее глаза.
– Возможно, не очень удачно я предложил. - Он пожал плечами.
– Давай так: соберем отдельно девчонок и парней и сделаем коллективные фотографии, на одной парни будут поздравлять, а на другой девчонки принимать поздравления, а ты напишешь текст поздравлений и ответы на них. Получится такое заочное поздравительное собрание на странице стенгазеты. Здорово я придумал?
– Он посмотрел на нее чуть извиняющимися глазами. Для Сэсэг и этого было достаточно, чтобы тут же не столько забыть, сколько отбросить куда-то в дальний угол памяти этот их неловкий инцидент и начать обсуждение верстки номера.

– Ну, хорошо, это будет в центре, а что мы сделаем по краям?

– Сверху дадим фотографии наши преподавательниц. Всех, - подчеркнуто серьезно произнес Сережа, и они засмеялись.

Когда Сэсэг смеялась, глаза у нее превращались в маленькие щелки, в которых блестели глаза, а на щеках появлялись ямочки и открывались белые ровные верхние зубы. Улыбка у нее была открытая, а смех искренний, звонкий, как будто серебряные молоточки ударяют по маленьким серебряным колокольчикам. Когда она смеялась, то немного закидывала голову назад, отчего другие заражались ее настроением и тоже начинали смеяться. Сэсэг и Сережа смеялись минут десять, то успокаиваясь, то, поглядев друг на друга, опять начинали смеяться. Так искренне смеются только в молодости, когда все свежо и ново, а человек рядом с тобой открыт, бесконечно интересен, и вы понимаете друг друга.