— И волки сыты, и овцы целы, — констатировал Том, посмеиваясь.

— И вечная память пастуху, — добавил я, и мы, поздоровавшись с преподавателями, вошли в замок.

Флоренц кивнул в ответ, а Амбридж не обратила на нас ни малейшего внимания. Я вообще не был уверен, что она нас заметила.

Время шло все быстрее, до экзаменов оставалось всего ничего, и большинство пятикурсников исступленно готовились к ним. Те, что вошли в команду «Щит и меч», тоже готовились, но к испытанию другого рода, и чем дальше, тем серьезнее становились тренировки. Том не зря набирался опыта в Аргентине: мы долго разучивали несколько незнакомых заклинаний, которые, к слову, были еще похлеще Круциатуса, и те, кому удалось выговорить кошмарные тридцатибуквенные сочетания, остались очень довольны результатом, в отличие от их противников. Тут Том сказал, что, пока мы будем произносить заклинание, нас успеют раз десять заавадить, либо мы слоги перепутаем и сами себя покалечим, и приказал упражняться молча. И еще отдельно дрессировал тех, кому более-менее удавалась беспалочковая магия. Не уверен, что они были этому рады (я так уж точно не жаждал дополнительной нагрузки), но Тома не интересовали наши желания.

У Амбридж в глазах стоял розовый туман, она расцвела, похорошела (насколько это вообще было возможно), а на столе перед нею каждое утро появлялся свежий букет неведомых растений, которые благоухали на весь Большой Зал. Честно говоря, я подозревал, что цветочки это не простые, больно уж от их запаха голова кружилась, но ничего не имел против: Амбридж перестала ловить агентов Дамблдора, отстала от Поттера (его команда продолжала заниматься от случая к случаю), да и остальных не слишком третировала. Кажется, движение звезд и альтернативная гербология теперь занимали все ее мысли. На занятиях по защите мы по-прежнему штудировали учебник, пока Амбридж мечтательно смотрела в пространство, а точнее, потихоньку занимались своими делами. В сущности, теперь ее уроки мало чем отличались от уроков Биннса…

Главным жупелом школы теперь был Снейп, но он делил это звание с Риддлом. И если Снейпа просто опасались, то Тома боялись до икоты, хотя он еще ни разу никого не наказал всерьез. Другое дело, что по Хогвартсу ходили такие рассказы о его зверствах, что Волдеморт удавился бы от зависти, если бы их услышал! Разумеется, сочинял все это сам Риддл, а мы помогали распространять откровения якобы наказанных учеников, которые молчали из страха подвергнуться истязанию снова.

— Вот так, сперва ты работаешь на репутацию, потом репутация работает на тебя, — любил повторять Том, мрачной тенью пронесшись по коридору и напугав с десяток младшекурсников.

Особенно забавно выходило, когда он сталкивался нос к носу со Снейпом — я уже говорил, что у них была одинаковая манера картинно взмахивать полами мантии. Правда, теперь наш декан старательно не замечал этого сходства, явно рассудив, что худой мир лучше доброй ссоры, а после воцарения Риддла в школе настал какой-никакой порядок. Даже близнецы не слишком безобразничали, только регулярно напоминали о себе какой-нибудь новенькой шумелкой или вредилкой… В таком случае Том вздыхал, устранял последствия и велел им сильнее стараться, не то… Тут он делал выразительную паузу, близнецы переглядывались, мрачно обещали, что больше так не будут, и отправлялись драить лестницу: терять тысячу галлеонов, обещанную им Томом, они явно не желали, потому что давно мечтали открыть собственное дело, а эта сумма стала бы неплохим стартовым капиталом! Уверен, все свои пакости они сочиняли не только забавы и заработка ради, но и по заказу Риддла: уж он-то мог разглядеть в них серьезный потенциал! А Фред и Джордж, подкрепленные финансовым вливанием — это, я вам скажу, большая сила!

И все было бы ничего, если бы в один далеко не прекрасный день Поттер не замер посреди занятия по истории магии, потом не завопил на весь замок и не грохнулся в обморок.

— Вот до чего занятия доводят, — серьезно сказал Финниган, покосившись на Грейнджер, но та только отмахнулась, пытаясь поднять товарища.

Его быстро привели в чувство, но Гарри наотрез отказался поведать, что с ним такое приключилось. Постановили, что от усталости он заснул за партой и увидел какой-то кошмар. Например, что он на экзамене по зельеварению должен за час сварить оборотку…

Я, правда, сразу подметил, что ему не терпится чем-то поделиться с Гермионой. Стало быть, Гарри мог увидеть не простой кошмар, а что-то, связанное с Волдемортом, распространяться о чем, естественно, он не желает. Я переглянулся с Невиллом, с Драко, убедился, что они мыслят так же, и, воспользовавшись суматохой, потихоньку отправил Тому патронуса. Все-таки у моего песика было существенное преимущество перед носорогом Лонгботтома и драконом Малфоя (кто бы сомневался, что он удержится и облечет патронуса в какую-нибудь менее пафосную форму!) — он был малозаметен.

Прошмыгнув под ногами у наших однокурсников, мой патронус умчался в коридор, а после занятия Том уже поджидал нас под дверью.

— Гарри? — сказал он, ловко ухватив Поттера за плечо. — Куда ты так торопишься? Идем-ка, профессор Амбридж хочет тебя видеть.

— Но… но… — тот попытался было дернуться, но у Тома никто еще не вырывался. — Мне нужно… очень нужно…

— Мужской туалет по пути, — дружелюбно сказал Риддл. — Идем!

Гарри поплелся рядом с ним, то и дело оглядываясь на Гермиону, а мы отправились следом, не подходя, впрочем, слишком близко.

Ждать пришлось недолго: несколько минут, «Обливиэйт!» — и из-за угла вышел нахмурившийся Том.

— Что там? — любопытно спросил Невилл.

— Гарри действительно привиделся Отдел Тайн, — негромко произнес тот. — Молодец, Рональд, хвалю за бдительность! Так… Винки?

— Да, господин? — материализовалась рядом домовуха.

— Живо сгоняй в «Нору», проверь, как там миссис Уизли, — велел Риддл. — Если ее нет дома, найди. Быстро, одна нога здесь, другая там!

— Том, это еще к чему? — напрягся я.