— Прекрасно, де Линт, прекрасно… — выговорила Амбридж, отдышавшись. В темно-зеленой мантии с серебряным кантом она выглядела постройнее, но, как философски отметил Невилл, сходство с жабой стало идеальным. — Пятьдесят баллов Слизерину! Теперь я с ними разберусь… поднимайтесь, Поттер!

Гарри вскочил на ноги, а она схватила его за руку и повернулась к Тому.

— Идите, де Линт, поглядите, может, еще кого найдете! Скажите остальным, пусть посмотрят в библиотеке… тех, кто тяжело дышит… ванные проверьте, мисс Паркинсон может ванную девочек осмотреть…

— Этим уже занимаются, профессор, — невозмутимо произнес Риддл. — Мои помощники знают свое дело.

— Тем лучше! А вы… — нежно обратилась она к Поттеру, — вы отправитесь со мной в кабинет директора.

— Разрешите помочь вам? — предложил Том. — Думаю, свидетельские показания будут как нельзя к месту, да и конвоировать всех в одиночку неудобно.

— Конечно, де Линт, благодарю, — ответила Амбридж. — Возьмите самых доверенных дружинников, и идем скорее!

Через пару минут мы уже стояли перед каменной горгульей, охранявшей вход в директорский кабинет, и видно было, что нашим пленникам не по себе.

Горгулья отодвинулась, услышав пароль, открылась дверь, и мы поднялись по эскалатору, как небрежно называл зачарованную лестницу Том. А правда, принцип-то тот же, что и у магглов!

В кабинете наблюдался аншлаг. Дамблдор невозмутимо восседал за столом, рядом с ним стояла Макгонаггал с каменным лицом. У камина обнаружился аж сам Фадж, министр, а у дверей стояли еще двое. Одного я уже как-то видел, это был Кингсли Шеклбот, а второго не признал.

— Долорес, — дружелюбно начал Фадж, — очевидно, сегодняшнее собрание состоялось, раз уж вы решили пригласить нас?

— Да, — Амбридж приосанилась. — Наиболее благонадежные ученики во главе с мистером де Линтом поймали их с поличным. Правда, кто-то явно успел предупредить их заранее, и когда дружинники явились на восьмой этаж, все разбегались в разные стороны. Однако многих удалось задержать, и у нас есть фамилии всех учеников, состоящих в этой организации.

— И еще у нас есть показания Уиддершинса, который слышал разговор Поттера с остальными в «Кабаньей голове», — протянул Фадж. — Крайне интересно. Позвольте список?

Он пробежал глазами пергамент и присвистнул:

— Вот как они себя называют! Армия Дамблдора!

Дамблдор протянул руку и взял у Фаджа листок, вчитался в название, и, кажется, оторопел на мгновение, а потом поднял глаза и улыбнулся.

— Ну вот, все кончено, — легко произнес он. — Корнелиус, вам угодно будет получить от меня письменное признание или достаточно устного заявления при свидетелях?

Макгонаголл и Кингсли переглянулись, и лица у обоих вытянулись. Похоже, никто не понимал, что происходит, а вот Риддл ухмылялся на редкость гнусно.

— Заявления? — протянул Фадж. — Я не вполне понимаю…

— «Армия Дамблдора», Корнелиус, — повторил Дамблдор, указав на список фамилий. — Не «Армия Поттера»…

— Но… но…

Внезапно Фаджа осенило.

— Вы?.. — прошептал он.

— Именно так, — любезно подтвердил Дамблдор.

— Это затеяли вы?

— Я, — согласился Дамблдор.

— Это вы собрали учеников… собрали свою армию?

— Первое собрание должно было состояться сегодняшним вечером, — кивнул тот. — С единственной целью — выяснить, насколько ученики заинтересованы в том, чтобы меня поддерживать.

Фадж уставился на Дамблдора, вздохнул и выпалил:

— Так значит, вы действительно готовили против меня заговор!

— Совершенно верно, — с готовностью согласился директор.

— Это неправда! — выкрикнул Поттер.

— Спокойно, Гарри, не то придется вывести тебя из кабинета, — сказал Дамблдор.

— Да, Поттер, помолчи! — рявкнул Фадж — Так, так, так… я собирался сюда сегодня, намереваясь исключить Поттера, а вместо этого…

— Вместо этого вы намерены арестовать меня, — усмехнулся директор. — Вам повезло, не так ли?

— Вас сейчас под конвоем доставят в Министерство, — помолчав, сказал Фадж, дав отмашку своим спутникам, — там официально предъявят обвинение, а суда ждать придется в Азкабане!

— Корнелиус, у меня нет абсолютно никакого желания отправляться в Азкабан. Я мог бы, разумеется, сбежать оттуда, но это такая пустая трата времени, а у меня, честно говоря, и так слишком много более неотложных дел, — вежливо произнес Дамблдор.

Амбридж пошла красными пятнами от гнева, а Риддл явно наслаждался спектаклем.