– А пояснить можно?

– Не знаю. Боюсь, у тебя не хватит образования, чтобы понять, как это работает.

– Неужели нельзя объяснить на пальцах?

– Оно тебе надо?

– Не знаю. Скорее да, чем нет.

Артем стянул с головы шлем и почесал макушку.

– Тогда тебе кое-что придется принять на веру. Я не смогу тебе доказать некоторые вещи. Тебе придется попросту мне поверить, что все происходит именно так, а не как-то иначе.

– Ладно, допустим.

– Хорошо. Тогда начну с главного. Артефакты продолжают существовать в реальности за пределами Зоны потому, что сама реальность, к которой ты так привык, является плодом твоего воображения.

– Ну, это ты загнул, – покачал я головой. – Стукну тебя прикладом по башке, сразу убедишься, что приклад не является плодом твоего воображения.

– Является.

– Но все его видят одинаково! – парировал я.

– Потому что воображение всех существ строит образ приклада на основе истинной информации, записанной на структуре самого Пространства.

– Какого к чертям пространства?

– Физического вакуума. Это лишь кажется, что вакуум является пустотой. Это нас так глючит. На самом деле физический вакуум, состоящий из зеркально спаянных пар «кварк-антикварк», является сверхплотной и сверхупругой средой. В миллионы раз прочнее и тверже алмаза.

– Как же мы в таком случае двигаемся? – удивился я.

– А мы и не двигаемся, – ответил Артем. – Мы переписываем информацию о своей локализации. А сами являемся, как и все в этом мире, чистой информацией. И интерпретируем ее. А информация записана волнами на физическом вакууме...

– Тьфу на тебя! – отмахнулся я. – Хорош грузить! Прямо «Матрица» какая-то.

– Только без компьютеров. Представь, что мы просто читаем книгу, в которой написано обо всем, что есть на свете. И представляем себе эти картинки очень ярко. Ты же представляешь пиратов, когда читаешь о них в книге. А книга – записи на Пространстве.

– Ты мне лучше скажи, что же все-таки делает Монолит?

– Его энергия так велика, что он переписывает эти записи. Вносит в них волновые искажения. И мы видим, чувствуем, осязаем и обоняем то, чего не было до внесения этих изменений. Аномалии, артефакты и прочее. Это как если бы в сказку о Красной Шапочке вдруг вписали несколько строк о выскочившем из-за дерева кровососе.

– Но кровососы реально убивают! – не выдержал я.

– Пуля тоже убивает, – парировал Артем. – Но и она лишь плод нашего воображения, основанный на интерпретации истинной информации о ней.

– Все, хватит! – Я поднял руки. – Это уж слишком! Может, вас этому и учат в ваших университетах, но для меня это перебор. Я привык воспринимать реальность реальностью, а не какими-то дурацкими записями неизвестно на чем. Мне дорога моя крыша на привычном для нее месте.

– Тогда пойдем, – пожал плечами Артем.

– Куда? Обезвреживать Монолит?

– Теоретически можно обезвредить и сам Монолит. Только зачем? Если убрать оба оставшихся излучателя, он сам сдуется. Превратится в обычный кусок черной породы. Это проще. Не надо переться в Саркофаг.

– К тому же его пришлось бы штурмовать, – добавил я. – Припять серьезно защищается силами группировки «Монолит».

– Тем более. Не хватало угробиться под конец.

Мы осторожно двинулись вдоль показавшейся справа реки, ступая по сильно разрушенной асфальтовой дороге. Впереди, в свете разгорающегося восхода, виднелись высотные дома опустевшего городка энергетиков.

– Тут надо ухо держать востро, – предупредил я. – На крышах высоток дежурят монолитовские снайперы. Причем не с винторезами, а с гаусовками, которые так лупят, что броник дает не больше защиты, чем марлевые трусы. У тебя помечены места установки излучателей?

– Их локализация в пространстве хаотичным образом переписывается время от времени, чтобы параметры луча соответствовали изменяющейся со временем структуре навигационного коридора. Так что точек установки в привычном тебе понимании нет.

– А большие они? – решил уточнить я. – Эти твои излучатели?

– С шарик от пинг-понга, – ответил Артем.

– Зашибись, – помотал я головой. – Как же их, блин, искать?

– Я объяснял, а ты не слушал. Монолит активируется по ночам, чтобы прямые солнечные лучи не вносили помехи при изменении записей. В это время обнаружить излучатели проще всего. Они начинают в некотором роде фонить.

– Так вот почему ночью в Зоне так хреново! – пробурчал я.

Артем ничего не ответил. Но тут мне в голову пришла новая мыслишка, поразившая меня самого. И я не удержался от вопроса.

– Погоди! – Я догнал напарника. – Монолит может добавить записи только касательно навигационного канала, размещения излучателей и прочего в том же духе?

– Нет. Любые.

– Что значит «любые»? – насторожился я.

– А то и значит. Хоть новенький «Мерседес» может тебе дописать в реальности, хоть особняк в Лос-Анджелесе.