Прежняя, которую он помнил по Аместрис, решительно и смело кидалась навстречу опасности, не думая о себе. Эта была более нервной, более резкой. В ее гневе чудилось ему что-то темное, опасное.

Два прошедших года дались ей непросто. «А у нее ведь как раз такой возраст, когда особенно болезненно все воспринимаешь, — подумал Альфонс с преимущественной позиции своих солидных семнадцати лет. — Ну и ситуация… Еще, небось, ее бабка Юэ обрабатывает, что это, мол, ее долг…»

— Мэй, перестань!

— Альфонс положил руки на плечи девочке. — Я на твоей стороне, правда! Что ты ни решишь, все будет хорошо. Клянусь тебе! Если я иногда пытаюсь тебя защитить, это не потому, что я думаю, что ты не можешь сама за себя постоять! Просто я старше, я твой друг, ты мне нравишься, и… это нормально!

— Я тебе нравлюсь? — нерешительно спросила Мэй.

— Ты очень красивая, — ответил Альфонс, слегка погрешив против истины: сейчас, заплаканная, Мэй выглядела сущим ребенком. — Я даже думал, ты… ну, что я тоже нравился тебе. Тогда, в Аместрис…

Сяомэй попыталась обойти Альфонса и сунуться в миску с кормом, он отпустил руки Мэй и занялся кормежкой панды: Мэй говорила, что она склонна обжираться, если на ней не следить.

Мэй шмыгнула носом.

— Ты мне и сейчас нравишься. Просто… тогда было тогда, а сейчас — это сейчас. Понимаешь? Я… ну, это как сказка. Мне очень было приятно воображать, что я влюбилась в прекрасного рыцаря, и… Но ведь это не может длиться дольше, правда? Ты не обижаешься? Я понимаю, что ты, конечно, никогда в меня влюблен не был…

Она посмотрела на него с тревогой, напомнив прежнюю Мэй. У Альфонса на миг сжалось сердце. Ему и в голову не могло прийти, что всего через два года этот ребенок будет так рассуждать о своей прежней влюбленности и даже бояться, как бы он, Альфонс, не был обижен!

— Конечно, — Альфонс помедлил, затем положил руку ей на плечо. — Я все понимаю.

Но ты же не всерьез хочешь выйти замуж сейчас, правда?

Сам он с удивлением сообразил, что признание Мэй его расстроило. Оказывается, было приятно думать, что она влюблена в него — пусть даже совсем по-детски.

— Конечно, не хочу! — Мэй отвернулась и произнесла упавшим голосом. — Только не говори больше со мной об этом замужестве. Я сама придумаю… что-нибудь.

— Хорошо, — покладисто согласился Альфонс. — А ты пойдешь со мной завтра к нахарра? Я хочу у них кое-что выяснить полезное.

— Конечно, пойду! — Мэй улыбнулась, как показалось Альфонсу, через силу. — Я не меньше твоего хочу узнать их секреты!

И вновь Альфонс оказался на Центральном рынке — на сей раз без маскировки под нахарра, а в своем собственном костюме: аместрийских рубашке и штанах, синском коротком халате и синских же шлепанцах. Не так уж на него при этом и оглядывались: в Шэнъяне уже успели привыкнуть к иноземцам.

Но Альфонс все равно чувствовал не по себе, когда спрашивал в крытых рядах Тэмилу Фан; все равно как если бы взялся всерьез разведывать место жительства героя книги. Его преследовало ощущение, что Тэмила — это персонаж полузабытого веселого сна про погони и странную, нездешнюю алхимию, а в реальности ее нет и быть не может.

Но Тэмила оказалась на месте.

Альфонс даже издалека узнал ее звонкий голос — она зазывала покупателей в свою лавку, нахваливала качество ковров.

По-сински девушка-нахарра говорила с сильным акцентом; Альфонс — без особых на то оснований — решил, что акцент этот деланный.

Тэмила встретила Альфонса и Мэй как старых друзей и немедленно перешла на свой слегка архаичный аместрийский.

— Как вы вовремя! — воскликнула она. — Сегодня мы празднуем удачное возвращение наших мужчин из-за моря, они плавали с кораблями купца Шунжуна Лао. Они будут очень рады видеть тебя, алхимик с чистой кровью, и тебя, благородная дева!

— Да мы, собственно, — Альфонс слегка смутился столь горячему приему, — просто хотели поговорить… Может быть, конечно, посмотреть какие-нибудь старые записи, если у вас есть… Мне очень интересно, как вы объясняете связь алхимии и крови.

— Так пойдемте прямо сейчас, — обрадовалась Тэмила. — Я вам все покажу, до пира успеем. Познакомитесь с дедом.

Она быстро о чем-то переговорила с помощницей — девушкой из Сина, — накинула платок и чуть ли не потащила путников куда-то.

Альфонс с Мэй переглянулись.