При моём прикосновении он замер, а я закрыла глаза и потеряла себя в исцелении.

Было сложно игнорировать свою собственную боль, но вскоре процесс переняло гудение. Внутренняя физиология Габриэля был похожа на физиологию Ашера и потребовалось большое усилие, исцелить его вывихнутое плечо. Чтобы отплатить ему за многочисленные разы, когда он бросал меня на пол, я подумала оставить кровоподтёки, покрывающие его руки и спину, но потом исцелили и их. Зелёные искры сверкали между нами, когда я отодвинулась.

Я опустилась рядом с ним на пол и на моём лбу образовались капельки пота. Габриэль задумчиво на меня смотрел.

— Это ведь было не особо умно, хм? Теперь ты слабая и раненная. Даже если попытаешься, то не сможешь причинить мне вреда. — Я приподняла одну бровь.

— Ах, нет?

Его взгляд прокачивал к моему вывихнутому плечу, и он поморщился.

— Глупая целительница! — прошипел он.

Я показала ему язык и лукаво усмехнулась. Он злился, потому что мне удалось победить его.

Не прикладывая, больших усилий он встал.

— Ты слишком долго ждала, пока начала защищаться. На нашей следующей тренировке ты должна будешь атаковать раньше. Теперь я знаю, на что ты способна и больше не дам тебе так легко отделаться!

Не оглядываясь, он ушёл.

— Хотя мне и не нравится твой брат Ашер, тем не менее должна признать: он мне по сердцу.

— Ты ему тоже нравишься, я думаю. Обычно он не такой милый. — Ашер провёл мне по спине и вытянулся рядом. Его лицо находилось лишь в нескольких сантиметрах от моего. — Ты готова?

Я кивнула и почувствовала, как энергия Ашера распространилась во мне. Как уже в машине, он использовал её для моего исцеления, потому что моя собственная была израсходована. Через некоторое время боль исчезла и я вздохнула. Я чувствовала себя снова гораздо лучше и устроилась на его груди, в то время как он проводил рукой от моего плеча до бедра. При этом образовывались маленькие жгучие искры.

— Знаешь, а он прав. Я боюсь моих новых способностей. Я лишь тогда осмелилась использовать их, когда ужасно разозлилась.

Ашер поцеловал меня в лоб.

— Это я тоже понял, в противном случае не смог бы наблюдать за вами, без того, чтобы не избить его до полусмерти. Было правильно, что он вмешался. Я не смог бы довести тебя до этого.

— Я знаю. Твой брат умнее, чем я думала. — Ашер рассмеялся.

— Пожалуйста, не рассказывай ему об этом. Его эго итак уже достаточно раздуто, потому что весь мир постоянно рассказывает ему, какой он красивый.

Я фыркнула.

— Ха! До тебя ему далеко!

— Да я тебе ведь нравлюсь только из-за моего шрама, — поддразнил он.

— Хмм. Ты ещё не рассказал мне, откуда он у тебя собственно появился.

Мы придвинулись друг к другу и лежали теперь на боку, моя голова покоилась на его руке и мы смотрели друг на друга.

— Это произошло уже так давно, — сказал он по прошествии долгой, нерешительной паузы. — После войны мы вернулись домой. Понадобилось какое-то время, прежде чем мы поняли, что мы, если не хотим, чтобы нас обнаружили, должны оставить всё позади. Каждые несколько лет — всякий раз, когда другие могли бы заметить, что мы не стареем — мы переезжали, изменяли наши имена, устраивали себе новый дом, находили новых друзей. Но когда ты год за годом наблюдаешь, как все вокруг тебя умирают, то что-то умирает и в тебе.

Он остановился, и его воспоминания заполнили тишину.

— Это убивало меня часть за частью — бесчувственность, смерть и осознание того, что любая мечта, которая у меня была, никогда не исполнится. Вот это… — Он провёл пальцами вдоль шрама… — было ошибкой. Я спрыгнул с обрыва и по дороге вниз чуть не обезглавил себя. Я хотел хоть что-то почувствовать, путь даже боль, но в конце концов… ничего. Шесть месяцев, пока все травмы и сломанные рёбра не зажили, но я абсолютно ничего не чувствовал.

— Это ужасно, — прошептала я. Один уголок его рта приподнялся.

— Я не пожелал бы такого моему злейшему врагу!

Его слова подействовали как тиски, которые сдавили моё сердце. Мы никогда не будем нормальными и никогда свободными, как все остальные, чтобы мечтать.

— Что, если я смогу тебя исцелить? Между тем моя близость ведь больше не так сильно тебя беспокоит. Что, если ты снова сможешь стать смертным?

Ашер прижал меня сильнее к себе.

— Нет, пока существует вероятность, что ты при этом можешь пострадать.