Микулка оглядел собравшихся.

– Пойдемте на солнышко, присядем, я вам по порядку все и поведаю.

Они поднялись к домику, расселись на завалинке и паренек начал свой рассказ. Воздух был неподвижен как в бане, но после полдня жара стала спадать, тень от стены удлинялась и наползала на город словно раненный Змей. Микулка вошел во вкус, описывл красочно, не забывая приврать где требовалось, Витим с соратниками слушали с возрастающим интересом, а Волк даже пальцами по колену начал постукивать, словно прижимал невидимые струны лютни. Видать песню складывал.

Микулка заново переживал все… Напуск печенегов под Киевом, горькие слезы, долгий путь через леса и степи, помянул добрых людей, что не давали помереть с голоду. Ежился от промозглой стужи заснеженного леса, снова купался в тепле Заряновой избы, вспоминал его задорный взгляд, совсем не стариковскую улыбку. Вспоминая дедовы испытания, тер кулаки, словно снова мотался вокруг дома на карачках, сердце замирало от воспоминания о первом выстреле в человека, хоть тот и был печенегом. Когда же дошел до смерти Заряна, то не удержался от скупой, совсем уже не детской слезы. В глазах Волка тоже что-то блеснуло, но это мог быть луч клонящегося к высокой стене солнца.

Посреди рассказа о битве в приморской веси Витим шепнул уважительно:

– Так вот ты какой, селянин подкиевский…

А Ратибор зело заинтересовался битвой при Полоцке.

– Знавал я одного такого тиверца… Тоже из лука мог птичье перо посередке рассечь. Это с сотни шагов! Многому он меня в этой науке выучил. Велигой, говоришь?

Когда речь пошла о Камне, Сершхан даже рот приоткрыл, стараясь не пропустить ни единого слова. А Волка целиком захватил сказ про Диву, дочь самого Стрибога.

– Зашел я туда, – закончил Микулка. – И прямо в лоб колом схлопотал! Тут Ратиборова стрела и вжикнула. Дальше вы все не хуже меня знаете.

Он устало опустился на заваленку – ноги едва держали после пережитых волнений.

– Ну что ж… – после недолгой паузы молвил Витим Большая Чаша. – Без помощи мы тебя, ясное дело, не оставим. А там поглядим что к чему.

Микулка осторожно поднял глаза и взглянул на воеводу.

– А для чего вообще ваша дружина назначена? – слегка запинаясь спросил он, с трудом борясь с неловкостью от такого прямого вопроса.

– Кабы знать… – вставая вздохнул Витим. – Эх… Кабы знать!

К вечеру вся ночная дружина расселась на лавке в светлице Владимира – Микулка уговорил их собраться на последний совет. Белоян задумчиво поглаживал витой посох, огонек масляной лампы плясал в его темных глазах. Князь устало склонился над столом, перебирая карты, вычерченные на тонко выделанной коже.

– Прежде чем биться с ворогом. – нарушил молчание Витим. – Нужно знать, что от него ожидать можно. Обычно это по его повадкам понятно, но тут… Слишком много волшбы, всяких старинных тайн, в которых надо волхвам разбираться.

– Волхвы тоже не Боги. – рыкнул Белоян. – Большинство просто служат. Некоторые… чуть больше чем служат, а отдельные – ведают.

– Не прибедняйся, – усмехнулся через плечо Владимир. – Неужто я такой дурень, чтоб взять верховного из простых служак.

– Один ведун другому рознь! – возразил волхв. – Мир слишком велик и сложен, чтоб каждый познал его во всей глубине. Потому один силен в одном, другой в другом и нельзя сказать кто из них сильнее, так как пути их не пересекаются. А вот знать, кто чем владеет, должен ведать любой посвященный. Иначе какой прок с этих знаний?

– Ты можешь сказать, к кому нам за советом отправиться? – с надеждой спросил Микулка.

– Верстах в тридцати от Киева живет один мой… знакомец. Волхв так себе, но ведает многое, а кроме того великий он умелец по звездам зрить. Зовут его Барсуком и живет он в лесной избе, один как перст. Тропку к той избе найти не так просто, потому что лес кругом заперт колдовским словом, а другим словом отпирается.

– Так… – совсем по деловому поинтересовался Витим. – Слово это ты знаешь?

– Знаю, знаю… Только есть одна сложность. Всем вам туда не пройти, лес одного пропустит, других заплутает-заводит. Так что выбирайте, кто пойдет.

Микулка хотел было открыть рот, но Сершхан прервал его спокойно и тихо:

– Лучше отправить Витима. У него опыта больше, да и язык подвешен так, что ходь сегодня к ромеям послом.

– Ну да! – усмехнулся воевода. – С меня посол, как с мухи ястреб – что на уме, то и на языке. Тут нужен тот, кто полозом вывертываться может, кто и с врагом поцелуется, ежели для дела надо. Среди нас только один Ратибор такой, этот за одним столом и с Родом, с Ящером сядет – не поморщится.

Сершхан поправил пояс с тяжелой саблей.