– Тьфу ты… Помянул. – жутко скривился Витим Большая Чаша. – Не видал ты чем тут потчуют. Кроме как о брюхе, ни о чем думать не можешь.

– Не… Действительно? Плохая еда? Или смеетесь?

– Жаль, что все горит. – буркнул Сершхан, немного побледнев. – А то бы попробывал. Там еще много осталось.

– Та-а-а-к… По вашим лицам все ясно. Людоедская весь?

– Она самая. – кивнул воевода.

– Ничего себе! Почти под самым Киевом! Эдак когда-нить вернемся домой, а там…

– Типун тебе на язык! – сочно пожелал Волк.

– Други, пошто ругаетесь? – потирая лоб остановил их Микулка. – Лучше расскажите отчего такая мерзость берется?

– Людоеды-то? – засовывая меч в ножны переспросил Витим. – Да от лени. Есть такие выродки, что сеять не сеют, охотится тоже им лень, вот и жрут мертвячину. Кто помрет в веси, того и жрут. Раз ничего, потом вроде тоже, но постепенно перерождаются. Видал какие глаза у них? И ходят как чумные. Через некоторое время уже ничего кроме человечины есть не могут, воротит их от всего. Тогда не до лени становится, помирать-то не охота, начинают нападать на путников.

– И много таких?

– Да нет, мы видали два хутора больше чем в сотне верст от Киева. А вот весь первая.

– На заходе их больше. – нехотя пояснил Волк. – За Дунаем целые деревни такие. Вроде земля как у нас, а народ все же, видать, ленивее.

– Ну и ну… – поежился паренек. – А сколько их утекло? Надо бы подобивать, а то расплдятся.

– Они не плодятся. – презрительно фыркнул Ратибор Теплый Ветер. – Говаривают, что до девок их мужики не охочи, а бабы до мужиков. Семьями живут по привычке. Заразна сама лень, поглядишь на лентяя и сам медленней двигаться начинаешь. Не замечал?

– Не, мне лениться недосуг, надо Диву спасать. Так что с оставшимися делать?

– Ящер их знает! – сплюнул Витим. – Не гонять же ночью по лесу! К утру поглядим. А пока в хате запремся, чередой сторожить будем. И найдите что-нить пожевать! Брюхо к спине прилипает!

Они, отловив коней, облюбовали домик подальше от бушевавшего пламени, был он самым чистым на вид, большим и основательным. Одна беда – мужики-то в лес побежали с испугу, а бабы, из тех что уцелели в разгул людоедства, заперлись в домах, их плач и причитания глухо раздавались из-за обеленных стен.

– Нда… – задумчиво протянул Волк. – С этими что делать? Все же бабы… Небось и девки есть. Неужто и они тоже… человечиной, а?

– Как выпить дать. – невозмутимо подтвердил Витим. – Ежели такая дрянь завелась, то она изводит все, что на нее не похоже. Это отличительная стать любого зла – уничтожать все вокруг.

– Так что ж их мечом? – испуганно выпучил глаза Микулка.

– Можно, конечно и ножом… – безразлично пожал плечами Ратибор Теплый Ветер. – Но измараешься больно. Мечом сподручнее.

– У меня рука не подымется… – твердо сказал Волк.

– Я как-то тоже не в настрое. – отвернулся Сершхан.

– Вот так всегда. – грустно вздохнул воевода. – Самая дряная работа достается нам с тобой. Пойдем, Ратибор, чего время тянуть?

– В доме не надо, замараем все. Ты их выгони за окол, я их там встречу.

Он перепрыгнул через перекосившуюся жердь заросшего бурьяном огорода и побрел к околице, нехотя стягивая с плеча лук.

Витим закинул повод коню на спину, подошел к дощатой двери и одним ударом здоровенного кулака вышиб ее вовнутрь. Микулке показалось, что изначально дверь открывалась все же наружу. Изнутри донесся жуткий визг и сочная оплеуха, от которой скривились все, стоявшие на улице, даже кони морды отворотили.

Вскоре из сеней вылетела взрослая баба, с визгом ухнулась на четвереньки и поползла, собирая пыль и без того грязным подолом, следом за ней выскочили две девки, побежали петляя к околице. Паренек разглядел, что у одной глаза явственно сверкнули нелюдским отблеском, отразив выползшую из-за верхушек деревьев луну.

– Стой! – заорал он срывая голос. – Ратибор, не стреляй!

Витим не успел еще выйти из дома, а Микулка уже вскочил на коня и ринулся вдоль по улице, подняв целую тучу пыли.

– Не стреля-я-я-й!!! – снова выкрикнул он, обгоняя бегущих женщин. – Погоди, заради Богов!

Людоедки шарахнулись от несущегося галопом коня как воробьи, едва под копыта не попали, но молодой витязь их все же опередил, первым выскочив на окол.

– Ратибор!

– Чего тебе? – хмуро донеслось с ближайшего дерева.

– Не стреляй, дай слово молвить.

– Да куда уж теперь стрелять, ищи ветра в поле!

И действительно, девок уже и след простыл, а баба с трудом продиралась в ночь сквозь густой подлесок.