– И что он, интересно, может значить?
– улыбнулся Кирилл.

– Догадайтесь...
– интригующе сказала Вера.

– Какой-то я недогадливый, - пожал плечами Кирилл.
– Тупой, наверное.

– Не-ет, вы не тупой! Вы видели, как лошадь сразу к вам потянулась? Они чувствуют людей... Они же всё чувствуют. Это у вас да-ар! К вам и животные, и дети тянутся - вы заметили? Потому что вы добрый.

– Здесь мне, наверное, положено шаркнуть ножкой и потупить глазки!
– отшутился Кирилл.

– Ну, ладно - не буду вас смущать! Просто я, действительно, очень люблю лошадей и чувствую их. Жаль, что я так и не научилась ездить верхом. Надо было заняться конным спортом, но я ка-ак ударилась...

Кирилл, конечно, подумал, что речь о падении с лошади, но Вера после паузы пояснила:

– В молитву! Замолилась, проще говоря. Потом-то мне уже объяснили, что это была прелесть... а тогда я видела на молитве "нетварный свет", слышала голоса. Но я же тогда ещё ходила не в нашу церковь, а в одну "истинно православную". А там такие вещи с каждым вторым происходили. Там нам всегда твердили одно: молитесь, молитесь, молитесь... бдите, бдите, бдите... ночью никогда не спите - молитесь: мир погибает! уже погиб! всё грех, грех, грех... о конном спорте даже и думать - смертный грех... так я не стала думать о конном спорте, а стала думать о конце света.

– Да-а, что ж тут скажешь...
– пробормотал Кирилл, и вправду, не зная ,что сказать.
– Лучше уж конный спорт!

– А скажешь то... что я всё-таки спаслась!
– торжествующе объявила Вера.
– От спасения спаслась– это самое сложное! Они меня спасали, а я от них спаслась.

– Ну, и слава Богу!
– поддержал Кирилл.

Странным образом, как в дежавю, он ощутил, что прекрасно знает эту "церковь" - именно ту самую - уже "спасшую" однажды сашину маму. Речь идёт именно о ней, родимой... хотя сект в наши дни великое множество.

– А как уж она, эта "церковь", называется?
– переспросил он.

– Подлинная Истинная Православная Единая Церковь, - отбарабанила Вера: ушла-то ушла, но разве такое забудешь!

"Неудивительно, что "церковь" с такой аббревиатурой только и думает, что о конце света. Всё о конце да о конце! Индивидуальный-то конец они уже обеспечили... я думаю, не одной только сашиной маме!"

– А у вас не было случайно такого проповедника - раба Божьего Ильи *-на?
– спросил Кирилл.

– Как же не было! Он - любимый ученик нашего "старца"! Он постоянно проповедует. "Старец" его благословил заниматься с новоначальными, вести катехизаторский курс. Я же как раз его курс посещала. Он у нас "младший авва", так это называется... Ой, тьфу, то есть, слава Богу, теперь уже не "у нас" - это я так по старой привычке сказала, извините! К счастью, отец * из Троице-Сергиевой лавры меня своими молитвами вытащил из этой лжецеркви! Он ещё такой молодой, но он, знаете... он святой человек! Я ему по гроб жизни благодарна! Он... знаете, как я его люблю, отца *! Я ему так и сказала: батюшка! вы для меня - всё! вся моя жизнь! разрешите, я всегда-а буду при вас, буду вашей келейницей!.. Но он меня почему-то не благословил с ним остаться. Я уж долго плакала, уговаривала, но он сказал, что нет Божьей воли, что мне надо в мир идти и хорошего мужа себе искать. А он за меня будет молиться. Я каждый день чувствую, что он обо мне молится. Вот просто чувствую... я без его молитв давно бы уже умерла! Это он благословил меня искать мужа, и я ищу...

– Ну, и помоги вам Бог... найти.

– Хорошего человека найти всегда трудно.

– Трудно, - согласился Кирилл.

– Я подумала-подумала, помолилась и решила...

Она набрала побольше воздуха и выдохнула:

– А давайте это будете вы.

– Что-о!
– оторопел Кирилл.
– Но почему я?

– Вы - добрый... Я давно просила Бога, чтобы такой добрый, чуткий человек стал моим мужем. Отцом моих детей.

"Вот тебе на! Добрый я, видите ли... Уже - отец... ещё несуществующих детей. Неужели это её лошадка так надоумила?"

– Неужели вы не видите, что если Бог посылает вам человека, то это воля Божья!
– воскликнула Вера.

Кирилл не знал, что отвечать на столь запальчивое и несколько тавтологичное высказывание.

– Бог просто хочет вас спасти через меня, а меня через вас. Это же ясно! Мы же нужны друг другу. Он ничего просто так не делает. На свете ничего просто так не делается!

Она говорила как-то уж слишком убедительно. С прошлого года понятие "Божья воля" стало значить для Кирилла гораздо больше, чем прежде. Что-то неотвратимо-стремительное, как авария, и мистическое, как воскресение... тайна, которая всегда есть, перед которой замираешь в оторопи, никак не в силах её разгадать, пока она тебя или не ударит... или не погладит по голове.

Эти слова были ключами к его сознанию...
– но в чьих руках они сейчас?

Иногда встречи, незначительные для нас, вдруг становятся значительными для людей - вот это уж никак не предусмотришь! То, что мимолётно для одного, "судьбоносно" для другого. Жаль, чужие глаза нам не даны - дано лишь задним числом удивляться чужим словам. Так вот, оказывается, как короткая встреча может видеться человеку, с которым мы разговариваем! Поистине, надо полностью стать этим человеком, чтобы додуматься...

Что-то шевельнулось в душе у Кирилла - почти как в тот момент, когда он впервые её увидел: красивая, одинокая, беззащитная... может, и вправду, есть воля Божия, а? Какой-то промысел? Ведь вообще-то Кирилл вполне мог бы и не ехать в это путешествие - никто его не тянул. А вот поехал... Вдруг это Бог за сотни километров бережно подводит одного одинокого человека - к другому одинокому человеку. Совершается признание... пусть даже в такой неуклюжей форме...
– ну, а разве вообще объяснения в любви бывают "уклюжими"?