Истязания и ад, паче всего другого, являются доказательством Твоего истинного всемогущества. И Истязание - есть Всевластие, без которого Господь не был бы Господом, ибо не был бы Он всевластен. От ужаса пред тобою вся Земля вострепещет, почуяв бич Твой святой на спине своей, и взвоет, как живая.... Ты - великий Истязатель рабов неверных, и гневу Твоему нет конца и послабления, и не будет. И за это я Тебя, Всемогущего, восхваляю".

Ага, понятно! Ну... страниц через 20:

"Ад - вот чего я молитвенно пред Тобою желаю всем грешным, ибо да будет каждому своё. И ещё желаю созерцать с облаков Твоея славы мучения грешных, ибо отрада праведных - видеть справедливое наказание грешных, и, нет больше тоя отрады. И Ты даруешь эту отраду всем праведным Твоим. И для них Ты сделал безпрестанность этих наказаний, дабы нам их созерцать. Ибо как для Тебя это великая отрада, так и для праведных Твоих - равно отрада. И чрез сию общую отраду мы в Тебе пребудем, а Ты в нас, по обетованию Твоему. И это нас соборне объединяет.

Ибо что может быть отраднее - слышать вопль грешных, уже не могущих согрешить! Что славнее такой справедливости истинно Божественной, ибо грех истребляется Тобою с лица земли. А под землёю грех паки и паки истребляется, ибо если и у людей в тюрьмах именно подземелья - места мук, то тем паче у Тебя под землёй - место мук, дивно Тобою устроенное. Мук таких, что и не изобретёт земной палач, а только Ты можешь, Судия и Палач небесный, Единый могущий мучить так, что от мук и болей не умирают и не впадают в безчувственное безпамятство, а ещё больше мучаются. Ты изобрёл это, Господи! И за это Тебе слава во веки".

6. Лампады из-под тёмной воды

Вот идут с образами - с образами незнакомыми

Да светят им лампады из-под тёмной воды.

Б. Гребенщиков

– Это же гениально!
– воскликнул Кирилл.
– Гениально и просто. Как деревенский сортир - гениальное творение архитектуры...

Илья что-то ему говорил, но... Кирилл уже ничего не слышал от звона в ушах, мучительно склонившись над тазом.

Сегодня головная боль по-своему очень гармонично сочеталась с кружением и тошнотой, затягивала в липучий кровяной водоворот и давала понять, что ты сам - его часть. Тянули куда-то вниз ставшие вдруг очень тяжёлыми мозги (и нет в мире ничего, кроме них!) - это теперь не тот орган, которым думают, а тот, который мешает думать! Мозги очень мешают! Они мешают - и их мешают...

Кажется, как будто мозг там, внутри, вращается, как галактика.

Господи, зачем мир потерял верх и низ? Я ж не на орбите, я ж не в невесомости...

Странно: голова, вроде, и небольшая часть тела, а когда она болит, её много. Но самое-самое странное - думать столько времени головой о голове! Органом, которым думают, каждую секунду думать об органе, который думает... Бред, запутаться можно! Да это и есть бред! Это я о голове не думаю - это я её чувствую. Но нельзя же чувствовать, не думая. Её много, слишком много! Она большая, её много и она гудит и думает... Она гудит, потому что большая и больная...

Лучшее средство от головы - топор. Потому что топор не может болеть, а голова может. Лучшее средство от топора - голова. Потому что топор не может думать, а голова может. Вот не думал, что от думанься может тошнить. Но ведь это не голову тошнит, это же меня тошнит. Странно - какая тут связь! Где желудок, а где голова?

Вот ведь не здраво, не здраво! когда голова болит-думает вместо того, чтобы не-болеть-думать. Или не-болеть-не думать. Главное - не болеть! Не болеть... не думать... не тошнить...

Боль тупо и всесильно царила в голове и в мире... и близкая авария, и дальняя война: Украина, край, кройка, кровка...
– всё казалось равно тупым, рваным и нереальным, просто сейчас именно эта нереальность стала более реальной, чем явь. "Да мы же все просто сместились за грань. Мы мы с каких-то пор стали жить по законам кошмара. Бог просто перепутал два мира с точностью до наоборот и поместил нас всех... в то, чего нет".

Боль, оказывается, уже изначально заложена в человеке, как взрывная сила в снаряде. Нужен только детонатор. Вся система из миллионов болевых рецепторов мигом превратит потенциальную энергию в кинетическую. Всё до того тщательно продумано, предусмотрено Конструктором, что можно подумать, человек - это просто мощнейшая электростанция боли. Чернобыльская АЭС.

В слове "больница" (по правилам языка) надо бы поменять ударение и говорить: "бОльница" - примерно как "сахарница", "мыльница", "чернильница": в общем, то место, где находится боль. Куда она со всех концов свозится, собирается, хранится... Где её - до крыши и выше! Где и люди - не люди, а единицы боли. То, чем её измеряют. Где и разговоры - всё о ней, родимой.