– Как зовут, что случилось?
– спрашиваю у перепуганного сопровождающего сержанта с трясущимися руками.

– В наряде по столовой был, посудомойщиком, - сбивчиво отвечает он мне, - сняли с петли в туалете десять минут назад... Спасите его, доктор, иначе комбат сам меня повесит или на заставу отправит до дембеля.

– Карманы смотрели? Предсмертные записки писал? Что-нибудь в роте говорил?

– Нет, записок не было... да и в роте он ни с кем не общался... перевели месяц назад, чтоб отъедался.

– Женя, какое давление, пульс?

– Сто десять на шестьдесят, пульс пятьдесят шесть.

– Пусть хирурги посмотрят. Если ничего не найдут, оформляйте на психиатрию, будет числиться за мной. А вы, товарищи сопровождающие, принесите его военный билет, продаттестат, направление на ВВК, медицинскую книжку, служебную и медицинскую характеристики с выводом командира о целесообразности дальнейшего прохождения службы. Да, и объяснительные сослуживцев... чем больше, тем лучше... Женя, оформляйте историю болезни.

– Вячеслав Иванович, я не могу разорваться. Звонят из прокуратуры, требуют сведения на поступивших с обстрела раненых.

– Скажите, пусть сами приходят, переписывают! Тут диагнозы на полстраницы. Да, а командиру по поводу умершего бойца подготовили справку-доклад?

– Да вы же подписали сами, когда солдата с пневмонией слушали... Звонили из группировки, сказали быть в готовности, из Урус-Мартана вылетел борт, подрыв, пять трёхсотых.

– Вызывайте Татьяну Васильевну.

– Она в магазин ушла... если что, я съезжу.

В оперблоке четвёртый час боролись за чьи-то жизни хирурги и травматологи. Борт приземлился, привёз новую партию.

– Все с подрыва. Пять трёхсотых... Ехали в бронированном УАЗике. Двое не слышат ничего, орут.

– Вызывайте окулиста, ЛОР-врача. Давление, пульс, направление на снимок черепа. Я пошёл за молоточком в кабинет. Здесь буду смотреть.

Вызов на ЦБУ. Срочно нужен дежурный врач. Осматривать пленного. Забросили в санитарку комплект шин, дежурный чемоданчик, футляр с промедолом. Краткий инструктаж у командира: "после осмотра позвонить ему на "Гранит", затем доложить командующему группировки...".

Ехали ухабистыми дорогами в ожидании встречи с неизвестным больным. Опыт общения с больными чеченцами у меня был. Как правило, у них высокий порог болевой чувствительности и редко обращаются к врачу. Как-то в медпункт пришёл хромающий подполковник - чеченец.

– Доктор, у меня в пятке что-то болит... Посмотри, осколки, может, там.

– Рентген надо сделать, обезболить, потом обработать, в госпиталь надо идти.

– Режь сейчас и здесь... некогда мне.

Практически вслепую удалял ему из пятки металлические осколки.

Пока ехали, в уме прокручивал всевозможные варианты событий. Это, как в шахматах, когда раскладываешь комбинации. Редко, что попадаешь в точку, но иногда выручает.

У одного из бункеров УАЗик притормозил. Сопровождающий нас полковник, в столичной полевой форме, сообщил, что дальше надо идти пешком. После двух ворот остановились в подземном бункере. Внесли раненного мужчину в наручниках с чёрным мешком на голове, перевязанного бечёвкой. За ним двое мускулистых ребят, экипированных в американскую форму, с автоматами наперевес.

– Посмотрите его внимательно, доктор, говорит, что почки болят. Полевой командир... нёс "иглы"... сообщники в двухсотых... этого оставили для прессы... ненадолго... После осмотра вас отведут к командующему.

Попросил, чтобы сняли мешок с головы, наручники, и начал опрос, осмотр. Молодой жилистый парень, копна смолистых волос и борода, спортивные брюки и рваная футболка, - типичный чеченец, которого можно встретить в Грозном. Не только врачебное любопытство разбирает меня. Но пока всё по протоколу. Как зовут - Абдулла, сколько лет - двадцать четыре. Жалобы, анамнез, статус.

– Спина болит, ой болит... Вот здесь, доктор, болит, - проводит больной по пояснице.

– И давно?

– Лет пять. Хотел вылечиться... денег нет.

– А моча красная?

– Не знаю... Не видел.

Отеков, температуры нет, жалобы не соответствуют описаниям больного. Может, у них не так, как у нас, болезни протекают? Да и парень с виду крепкий, выглядит атлетически.

– Травмы были?

– Нет! Не помню...

– А за что делал противозаконное?

– Да так, переносил "иглы". Хотел на лечение почек заработать, да и дом построить надо было.