– Нет, спасибо вам, большое! Вы меня успокоили. А то я уже сама стала переживать за себя. Когда тебя считают сумасшедшей, то поневоле сам начнёшь себя такой считать.

– До свидания. Удачи вам!

– До свидания!

В коридоре мы обсудили её состояние с ожидавшими меня здесь свекровью и мужем. Им тоже пришлось "несладко" в этот период. Свекровь была настроена на судебные разбирательства с руководством клиники. Муж к настоящему времени уже охладел. Сказали, что в том состоянии действительно не заметили, что подписывали, а врачи не разъяснили, что к чему.

– В настоящее время состояние Вики несколько стабилизировалось. На сегодняшний день показаний для перевода в психиатрическую больницу нет. Я ей назначил амбулаторную поддерживающую терапию. Препараты необходимо будет принимать некоторое время. Если же вы заметите какие-то странности в её поведении, позвоните мне. Вместе примем решение. Может быть, она пройдёт курс реабилитационного лечения у нас в клинике.

– Вы не могли бы это сказать её лечащему врачу, она дежурит сегодня и скоро к нам подойдет.

– Да, пожалуйста!

Спустя десять минут в конце коридора показалась высокая крупная женщина. Она шла уверенным шагом по длинному коридору. Поверх плеч был также наброшен аляповатый, застиранный, но, видимо, тёплый "материнский халат", и если бы не уверенная походка и не выглядывавший из-под розово-синей байки фонендоскоп, то её также можно было принять за кого угодно из обитателей этого заведения.

Я не стал расширять сбор анамнеза, к тому же в присутствии родственников. Представился, осведомился о состоянии пациентки по профилю её заболевания.

– Да, она хоть сейчас готова к выписке. Но мы боялись суицида.

– А какую медикаментозную терапию она сейчас получает?

– Феназепам внутримышечно по два кубика на ночь. Антибиотики на прошлой неделе закончили ей колоть... У нас больше ничего другого нет... Скажите, что нам дальше с ней делать?

– Да это неплохой анксиолитический препарат с хорошим седативным компонентом, возможно, в этой ситуации являлся бы препаратом выбора... Реактивное состояние, психогенно обусловленное, на настоящее время купировано. Можете её выписывать для поддерживающего амбулаторного лечения. Сейчас она суицидоопасной мне не представляется. Нельзя исключить, конечно, рецидивы, но и дальнейшее пребывание в учреждении, где происходят роды, не отразится лучшим образом на её здоровье.

Мне показалось, что меня недопонимают, по крайней мере, это было заметно из "физиогномистичных" наблюдений за коллегой.

– В истории болезни необходимо оставить мою запись?

– Нет, спасибо, мне и так всё понятно!

Попрощавшись со всеми, я зашёл в магазин "Здоровый малыш", который находился в этом же здании на первом этаже. Нашей малышке исполнилось десять дней. Я гордился за родную Alma mater и за те четыре дня, которые мои девочки провели в клинике акушерства и гинекологии. Скорая приехала через тридцать минут, несмотря на раннее утро, роды принимал мой бывший однокурсник, который "обиделся", что я не предупредил его о том, что это моя жена рожает. Страшно было подумать, что всё могло быть по-другому.

Мысли, связанные с вопиющим случаем человеческой безнравственности, помноженной на виды общей разрухи, как внешних атрибутов, так и внутренних составляющих, ещё долго преследовали меня. Через месяц из газетных новостей я узнал, что этот родильный дом закрыли. Может быть, справедливость восторжествовала, по-детски подумалось мне тогда. К сожалению, катамнез этого случая проследить не удалось.

Дежурство в наркологии

Пятеро пациентов. Лето. Сезонное снижение аддиктивной патологии. Дети предпочитают подъезды, заброшенные дома в области, леса, шалаши и просто открытое небо, чем решётки и гарантированную пайку вперемешку с колёсами.

– Что за собрание у сестринской?

– Галина Евгеньевна курить запретила, сигареты не хочет выдавать.

– Кто проштрафился, Галина Евгеньевна?

– Даша отказалась от приёма лекарств.

– Ну, тогда инъекцию витамина А!

– Неулептил-то она приняла, а вот от пирацетама отказалась.

Даша - худощавая девочка-подросток, с заплаканными глазами и отёчным лицом. Через месяц будет восемнадцать - последний месяц детства. Третья госпитализация за год. Суточная доза один грамм героина. После выписки возвращается к приёму наркотика через месяц-другой. С каждым разом ремиссии становятся короче и короче. За последние три месяца похудела, осунулась, с трудом узнаю её каждый раз. Сопутствующая патология - ВИЧ-инфекция, вирусный гепатит С. Сейчас ещё в абстиненции. Текут слюна, слёзы. То ли от злости, то ли от ломки, то ли от неулептила...

– Разрешите позвонить?

– Звонки тебе запрещены, ещё не закончился "карантин".

– А когда можно?

– Дня через два-три, после разрешения заведующего отделением.

– Я хочу выписаться сегодня.

– Это невозможно!

– Я сама сюда пришла, сама и уйду!

– Нет, девочка, тебе ещё рано уходить. Ты болеешь и твоя агрессия - есть проявление твоей болезни!

– Я сбегу отсюда. Я уже убегала от вас.

– Беги, если сможешь, не стану тебя удерживать.

– Почему вы не даёте всем остальным курить из-за меня. Ведь они выпили таблетки, это я не пью.