– Если есть покраснение на коже, пойдёте к дерматологу!

– Но оно у меня появилось после нагрузки.

– Я ни разу за свою врачебную практику не видела такого отека и гиперемии, которые появлялись бы после нагрузки. Пойдёте к дерматологу. Если он исключит свою патологию, тогда к хирургу. Может, это флегмона. Вы вот говорите, что и температура у вас тридцать семь и четыре. Кстати, зайдите пока в процедурную, измерьте ещё раз температуру.

В процедурной меня встретила семидесяти пятилетняя медсестра, которая, узнав, что я - психиатр, стала причитать по поводу преждевременной смерти психиатра поликлиники.

В это время зашёл начальник медицинской службы и с саркастической улыбкой на толстом лице спросил: "Ну что, добегался?! Сначала одну справку берёшь, теперь вот другую! Спорт не приносит никогда здоровья!"

– Да он - психиатр! А наш-то совсем молодой был, пятьдесят два года, причитала медсестра.

– А вы не проводите аналогий, пожалуйста!
– резко заметил начальник поликлиники.

– Ну, что, детонька, давай градусничек. Сколько там набежало?

– Тридцать семь и две.

– А сколько тебе надо? Я напишу!

– Да сколько есть, столько и пишите.

В конце беседы-осмотра дежурный врач согласилась, что меня необходимо направить к травматологу-ортопеду. В регистратуре мне сказали, что он работает до 13:00, и записали на приём в следующий день. А пока приходилось терпеть боли и, придерживаясь за перила, преодолевать тяжёлые препятствия в виде автобусных ступенек и лестничных пролётов. К утру отёк ещё больше увеличился, но гиперемия стала менее выраженной.

Визит к травматологу начался со слов "Маршевый перелом обеих нижних конечностей", от которых мне стало и смешно и страшно одновременно. "Ну вот, до переломов ног добегался..." И лишь после выполненной рентгенографии от сердца отлегло.

– Выписываю вам полное освобождение на десять суток от служебных обязанностей. Будете на физиопроцедуры в поликлинику приходить.

– Спасибо, Дмитрий Валентинович.

Но посещение факультетского врача с целью выписки мне справки оказалось неудачным.

– Это вы опять?!
– "приветствовал" меня Емельян Петрович. Что с вами случилось?

– У травматолога был. Рекомендовано лечение и освобождение. Пришёл к вам за справкой.

Разворачиваю медицинскую книжку на месте записи травматолога.

– Десять дней? Нет, это много. Я вам такой справки дать не могу. Идите к начальнику курса. С ним согласуйте, пусть он мне позвонит.

– Но тут же всё написано!

– Товарищ, подполковник, я вам ясно сказал. Согласуйте с начальником курса. Если бы вас от строевой или физической подготовки освобождали, другое дело. А тут написано "полностью от служебных обязанностей". Вам же не в шахте, в забое стоять... Не могу... И вообще, вам пора задумываться о новом месте службы, как людьми будете руководить, должность принимать, а вы за освобождением пришли!

– Я вас понял, Емельян Петрович. До свиданья.

На следующий день я выполнил миниоперацию по поводу вскрытия подногтевого абсцесса, подсчитал количество уцелевших ногтевых пластинок. Хорошо, что сейчас не лето, так как восемьдесят процентов было повреждено. Ещё десять дней ходил на физиопроцедуры (магнито-лазерная терапия и УВЧ-терапия) в родной клинике. Бегать начал на одиннадцатые сутки. Но и спустя две недели лёгкости в ногах не было.

Некоторые спрашивают: "Не тяжело ли было?". Отвечаю, что безумно тяжело. Но на следующий день после забега появилось желание преодолеть больше двухсот километров за сутки, но уже в 2008-м году. Пробовал стартовать на десять километров в "Кроссе наций", но, кроме как борьбы с болью недолеченной травмы и огорчений от проигрыша тем, кого ещё недавно и в соперниках не рассматривал, больше ничего не получил. Хотя, наверное, здесь сыграли роль фрустрационные моменты из-за поставленных перед собой задач.

Кокаиновая симфония

– Доктор, смерти не боишься?
– спросил телохранитель, доставая из-за кухонной портьеры чёрную винтовку с ПБСом.

– Боюсь... дураки не боятся.

– А ты откуда такой?

– Пробей фамилию в интернете и посмотри.

– Может, за компанию с нами...? Двести долларов грамм... качественный... угощаю, - мешая белый порошок червовым тузом на фарфоровой тарелке - предложил недавний больной.

– Спасибо, на работе не употребляю.

– Закончилась твоя работа. Давай за жизнь поговорим, - со свинцовыми глазами и ухмылкой на лице наступал Сан Саныч.
– Не хочешь нюхать, - зря! Разговор будет долгий. Может, вискариком не побрезгуешь? У нас блю лейбел!

– Спасибо, не откажусь.

Метро уже закрылось. Пешком по заснеженным московским улицам десять километров скучно и холодно. Мы сидели втроём на просторной кухне в сталинском доме на Тверской и разговаривали, почти как давние хорошие знакомые. Его охранник то прислуживал, то любовался вытащенным карабином, передёргивая затвор.