Рамки врач-больной стёрлись, как только он выдернул иглу капельницы из кубитальной вены.

– Так не пойдёт!

– Как так? Ты сюда зачем приехал? Деньги зарабатывать?!

– Меня учили по-другому. Либо капаемся и снимаем алкогольную абстиненцию, либо кайфуете без меня! Если не устраивает - ищите другого специалиста.

– Да ты что, думаешь, один такой профессор выискался?! Приехал из запоя выводить, а лекарства какие-то копеечные привёз. Рибоксин, витамины, глюкозу. Ты уже сколько дырок во мне сделал... пять?! Дальше продолжаешь?!

– Дырки делаю, потому что сосуды не выдерживают и лопаются из-за обезвоживания. Да и вам не лежится спокойно в постели.

– Пошли на кухню, делаем перерыв.

Дубовый мебельный гарнитур, в домашней библиотеке две сотни художественных томов, рамочка из красного дерева над посудомоечной машинкой, свидетельствующая о том, что сорокалетний хозяин просторной пятикомнатной квартиры "доктор экономических наук". Двадцатисемидюймовый "Мак" приютился возле керамической плиты, в коридоре морской аквариум в полтонны литров, молодая жена модельной внешности с заплаканным лицом. А кто же он? Алкоголик, которого надо вывести из недельного запоя, кокаинист со стажем, министр, зампредседателя партии или учёный муж? На последнего он меньше всего был похож. С такими мускулистыми ручищами можно чувствовать себя уверенно на боксёрском ринге или татами, да и, судя по "кухонному набору", имеет тягу к экстриму.

– Ты пробовал когда-нибудь?
– откидываясь в кресло, с застывшей улыбкой на лице, спросил Саныч.

– Нет... только мелочёвку. План да насвай.

– Херня это всё... не сравнить.

– Расскажи о своих ощущениях. Мне интересно, как наркологу.

– Ты знаешь, что такое оргазм! Миллионы искр вылетают из мозга и несутся по всему телу. Так вот, кокаин - это сильнее! Ничто в мире не придумано ярче, круче и сладостнее. Всё остальное - серость. Пей виски и расслабляйся. Петька, ну-ка проверь его по сети. Что набирать?

– Суточный бег, испытай себя, две тысячи семь.

– Да, Саныч, есть такой... вот и его фотографии. Лицо у тебя здесь уж больно измождённое. Сколько ты протопал?

– Сто восемьдесят восемь километров.

– И как ощущения?

– А я борьбой занимался, мастер спорта в прошлом, да и Петька - хоккеист из сборной. Сейчас некогда спортом заниматься. А в былые времена по две тренировки в день делал. А потом пошло-поехало. Северная Африка, Прованс, где мы подмяли под себя негров и бизнес свой выстроили. Три года назад вернулся в Россию: Калининград, Красноярск, теперь Москва. Ты думаешь, я один такой? Все. Ты не представляешь, сколько сидит на нём. Раз попробуешь - и ты его раб навеки.

Сан Саныч, раскинувшись в кресле, под негромкую сонату Баха, увлекательно и фантастически рассказывал о конкурсах красоты, о партийной элите, об отношениях с милицией, о телевидении. Через все рассказы проходил кокаин.

– Вы, знаете, Александр, наш взгляд вычленяет из картины мира лишь то, что актуально для головного мозга в текущий момент: спортсмен замечает беговые кроссовки, милиционер - лимитчиков, нарколог - отработанные инсулиновые шприцы на улицах, наркоман - точки продаж. Даже в психиатрическом отделении больные со схожими диагнозами тянутся друг к другу.

– В отпуск поеду на Хайнянь, там говорят, лечат по-настоящему от всего. Может, потом уйду в монастырь. Но сейчас надо продержаться. Через три дня в Цюрихе... подписываем контракт, хочется прийти в норму.

– Капельницы можно заменить минеральной водой без газа и внутримышечными уколами церебролизина, мексидола, витаминов. Выпишу рецепт на антидепрессант и транквилизаторы. Они уменьшат похмельный синдром и нормализуют сон.

Александр с охранником, попрощавшись, ушли курить. Его супруга с двухлетней дочерью давно спали. На трюмо лежали две красные купюры. Симфонии Баха уступили место шуму аквариумного компрессора да тиканью настенных швейцарских часов.

– Это тебе за работу, - видя моё замешательство, передал деньги Александр.

Утреннее метро уже раскрыло свои двери. Гастарбайтеры спали, лёжа на скамейках, как и дежурившие у эскалатора, рекламщики расклеивали над входными дверьми бумажные объявления, милиционеры делали вид, что патрулируют. Новый день начал отсчёт.

– И как вам вчерашняя постановка, Вячеслав Иванович?
– спросила утром секретарь начальника госпиталя, предложившая накануне двадцать контрамарок в театр на Малой Ордынке.

– Слабоватой показалась... В первом отделении в сон клонило... В жизни более динамично и, порой, не так смешно, как на сцене. Так и не понял её названия "Какаиновая симфония Фрейда". Почему "какаин" через "а", и какая связь с основателем психоанализа?

Синдром Кандинского-Клерамбо или История одного диалога

Ещё на улице я заметил на восточном интеллигентном лице молодого человека в спортивном комбинезоне из "Декатлона" что-то нездорово-умное. Среди коллег это называется "психическим диатезом". Когда же он, заикаясь, представился "Сергей", я почувствовал запах мочи и понял, что рассказ будет интересным и захватывающим.