Шрифт:
страха, то ли от отвращения. Она уже точно для себя решила, что полюбить
жениха вряд ли сможет, но всё же надеялась, что со временем привыкнет,
живут же так многие бабы и ничего.
Вместе с ней в доме обосновалась мать Степана, и это во многом спасало
ситуацию, и без того сплетен хватало, городишко-то маленький. Летом
сорокового года сыграли скромную свадьбу, на которой не оказалось
родственников Фроси, а только Степанова родня, руководители местной
власти и несколько ребят и девушек из бедных семей, развлекавшихся вместе
с молодожёнами когда-то на завалинке.
На свадебном столе было всё, как положено. Он был заставлен
традиционными для этих мест закусками, всюду между блюдами красовались
бутыли с самогоном, местными винами и наливками, и даже напротив
высокопоставленных гостей блестели сургучом пробки от бутылок казённой
водки. Молодёжь и подвыпившие пожилые люди лихо отплясывали под
аккомпанемент местных
знаменитых музыкантов еврейского происхождения. Скрипка, кларнет и
барабаны в руках виртуозов творили чудеса, зазывая танцующих в круг на
польку, лявониху и другие зажигательные танцы, а в перерывах молодёжь
под общий смех состязалась в частушках под залихватскую гармошку.
И вот последний пьяный гость покинул двор, родственницы и соседки,
наскоро кое-как прибрав со столов, разбрелись по своим дворам, а на
крылечке осталась сидеть молодая пара - Степан в новом костюме и Фрося в
нарядном белом свадебном платье с фатой, покрывающей её шикарные
волосы. В печальных глазах невесты застыли слёзы, а сердце готово было
выскочить из груди, кровь пульсировала в висках вместе с неотвязной
мыслью: "Боже мой, что я наделала, что я наделала..."
Степан выкурил подряд две цыбарки, взял Фросю за руку и молча завёл в
дом. Они прошли в заднюю комнату, жених сорвал фату и впился жадно в
сочные губы невесты, а Фросе вспомнился в этот момент нежный поцелуй
Алеся перед отъездом в Варшаву, и сердце защемило тоской.
Степан резко отстранился и стал быстро раздеваться, многозначительно
поглядывая на зардевшуюся Фросю. Под грузным телом мужчины
заскрипела кровать, она взглянула в его сторону и увидела, что тот уже
лежит, накрывшись до груди лёгким одеялом.
– Стёп, а Стёп, отвернись, пожалуйста, неловко как-то...
Но Степан даже и не подумал, он лежал на боку, положив на согнутую
руку голову, и, ухмыляясь, разглядывал оробевшую невесту:
– Ну-ну, давай быстрей, и так столько время рядом ходил, как кот около
сметаны...
– и загоготал.
Фрося стыдливо сняла свадебное платье и, обнажённая, быстро юркнула с
другой стороны кровати, натянув одеяло до глаз.
Они полежали молча некоторое время, потом Степан притянул к себе
упругое тело невесты, подмял под себя, и, неловко раздвинув ей ноги, вошёл
в девственные глубины, до сих пор не ведавшие соития с мужчиной...
Пронзительная боль от низа живота, казалось, прострелила в голову,
суетливые и резкие толчки в глубине её тела отзывались ударами пульса в
висках, но вдруг эта пытка закончилась, и на Фросю накатила мысль, а как
же это произошло бы с Алесем... И из глаз по щекам побежали к губам
горькие слезинки.
Глава 2
Степан неуклюже отвалился от измученного тела Фроси, развалился на
своей половине кровати и вскоре захрапел. Молодая жена до утра не
сомкнула глаз, душу разрывала тоска, обида и горечь о невозвратном, и
подспудно тяготила мысль о допущенной страшной ошибке.
Как только стало светать, она подскочила с ложа, быстро оделась,
умылась и пошла выполнять обязанности хозяйки: подоила корову, насыпала
зерна курам и вывалила свиньям обильные остатки со вчерашнего свадебного
стола.
Вернувшись в хату, обнаружила, что муж уже поднялся, сидит за столом и
пьёт из кружки простоквашу.
Степан посмотрел хмурым взглядом на Фросю и заметил:
– А тебе не кажется, что подобает подавать завтрак мужу перед тяжёлым