Человек растворился прямо на глазах у Олега. Тот готов был завыть от бессилия. Это была ловушка. Жестокая ловушка во времени. Теперь стало понятно, куда он попал. Почему тут кругом нет даже следов человека. Откуда тут столько живности. Комары гудели непроницаемым облаком над распухшей головой. Те, кто его заказал, оказались способны закинуть его в прошлое, что само по себе было не так уж и сложно, но послать к нему на переговоры в прошлое другого человека, о таком он не слышал и ужас просыпался в нём. Ведь могут оставить здесь, грызть как дикий зверь камыш и корчиться от страха по ночам. Долго он не выдержит. Скорее всего, сейчас осень и скоро зима. Кругом непролазные болота. Кто тут жил в допетровские времена, чухонцы? Где их искать? Да он даже сказать ничего им не сможет, они ни разу русского языка не слышали, да и языка такого не существует. Ведь прав парламентёр, на зоне, даже если дадут ему пожизненное, ведь не казнят, мораторий же, ему будет куда лучше, чем здесь. Да тот же зуб заболит и тут кранты, а здесь ведь ещё всякая чума, оспа. Да мало ли болячек, от которых местная медицина...Да тут и медицины ещё нет, шаманы да знахари-травники. Будут лечить мухоморами. Жуть то какая.

До следующего вечера Олег мучился на болоте, боясь уйти, ведь именно у озера его нашёл незнакомец. Незнакомец больше не появился. Когда стало смеркаться, вдруг вспыхнул яркий свет, и он очутился в пустой комнате на стуле. Ноги и левая рука были прикованы наручниками к металлическому стулу, который был привинчен к полу намертво. Так же намертво был привинчен к полу и металлический стол перед ним. На столе лежала стопка чистой бумаги, ручка и шприц с жидкостью.

Олег сразу понял, что в этом шприце. Он схватил правой рукой пачку бумаги, подтащил её к себе. Затем схватил ручку и стал жадно и быстро писать. Он писал и ощущал, что лицо его не изъедено комарами, ему тепло, он одет, даже голод почти не чувствовался, кругом не было слышно противного хора лягушек. Когда исписано было больше десяти листов, он остановился. Открылась дверь, и человек в маске принес большую алюминиевую кружку горячего чая. Он поставил кружку на стол и забрал исписанные листы.

Вот оно блаженство! Чай был сладкий запашистый и крепко заварен. Олег пил и думал. А ведь такого чая он мог уже и не попить вообще. Тело непроизвольно передёрнуло, и часть чая выплеснулась на бумагу.

Послышался измененный аппаратурой механический голос:

– Ваше признание я вижу от чистого сердца. Как мы и договаривались, мы Вас отпускаем, но лишь для того, чтобы Вы лично отнесли своё признание генеральному прокурору. Теперь возьмите шприц.

Олег с ужасом посмотрел на ненавистный шприц перед ним. Он не мог себя заставить взять его в руку.

– Возьмите не бойтесь, мы не будем заставлять Вас его применять, нам нужны лишь Ваши отпечатки пальцев на нём в качестве гарантии. Вдруг Вы передумаете и скажете генеральному прокурору, что пошутили с признанием. С этого момента Вы будете каждый миг помнить, что этот шприц скоро унесёт Вас в прошлое и оттуда уже не будет возврата. Это будет медленная казнь голодом, холодом. Очень болезненная казнь. Я думаю, что для Вас будет куда приятнее длительный срок заключения, после которого Вы выйдете на свободу с чистой совестью и начнёте новую жизнь. Возьмите шприц так, как будто хотите произвести себе укол, а потом положите его на стол.

Дрожащей рукой Скрипунов взял шприц, и тут же отбросил его на стол подальше от себя как змею.

– Отлично, надеюсь больше с Вами не встречаться, - сказал металлический голос.

В комнату вошел мужчина в деловом костюме и маске, отстегнул наручники на ногах и левой руке. Придерживая за плечо, он повел узника к двери. Перед дверью он остановился и дал в руки Олегу черный холщевый мешочек.

– Одень на голову.

Деваться было некуда и пришлось погрузиться в абсолютную тьму. Его куда-то вели по коридорам и лестницам. Вскоре он почувствовал свежий воздух, пахнущий выхлопными газами. Его посадили в машину. Рядом сел сопровождающий его мужчина. Теперь его везли в автомобиле. Наконец они остановились и с его головы сняли мешок. Незнакомец оставался в маске. Салон автомобиля был отделен от водителя тёмной переборкой. Окна были затемнены. Мужчина дал ему файловку с листами признания и сказал:

– Ты возле прокуратуры, вот тебе признание, иди сдавайся. И не дай тебе Бог передумать, второго шанса тебе никто не даст.

Вскоре Кашин прочитал в газете скандал недели. Оправданный пришел в генеральную прокуратуру и сделал чистосердечное признание в убийстве, заодно он сдал и своих заказчиков, которыми оказалось почти всё высшее руководство его фирмы. Шеф усмехнулся. Дама Фемида порой слепа, но это не значит, что ей на весы можно подбрасывать подпиленные гирьки.

Звякнул внутренний номер телефона и голос дежурного радостно доложил из трубки:

– Терентий вернулся!

Шеф не торопясь достал бутылку коньяка, налил полбокала. Посмотрел сквозь коньяк на лампочку, вдохнул знакомый запах, медленно влил содержимое бокала в рот и поболтав языком, проглотил. Огненная жидкость устремилась вниз. Крякнув, Кашин рывком поднялся из кресла и вальяжно зашагал босиком по искусственному ковровому покрытию, имитирующему траву.

Вмешательство во времени не всегда можно рассчитать, вернее вообще невозможно рассчитать, так как слишком много неизвестных. И часто происходит совсем не то, что хотелось бы получить в итоге. Срабатывает закон Мерфи - "Если есть вероятность того, что какая-нибудь неприятность может случиться, то она обязательно произойдёт". Ну, или закон Черномырдина - "Хотели как лучше, а получилось как всегда".

В случае с Терентием, ООО "Вектор" значительно качественно улучшил положение объекта, из голого пленника, в одетого, вооруженного и располагающего средством передвижения воина, да ещё и с потенциальным местным "языком", которого нужно и можно было разговорить и выяснить ценную информацию о похитителях.