Амулет блестел в свете двух свечей, которые зажег Рован.

Я хочу убедиться, что это не фальшивка, что Аробинн не сделал с ним что-нибудь, - наконец сказал Рован, его глаза сфокусировались на ключе Вэрда.
– Но я чувствую это и так – проблеск того, что внутри.

Она уперлась локтями в колени, черный бархат тихо зашуршал.

В прошлом, люди должны были заметить это чувство магии, исходящее от тех, кто его носил, - сказала она.
– С моей матерью, с Брэнноном…этого никогда не замечали.

А твой отец и дядя? У них должно было быть немного магии, ты говорила.

Олень из слоновой кости словно смотрел на нее, с бессмертной звездой между рогами, мерцающей, словно расплавленное золото.

Но у них оно присутствовало. Разве может быть лучшее место, чтобы скрыть эту вещь, чем шеи самодовольных королей?

Рован напрягся, когда она потянулась к амулету и перевернула его так быстро, как только могла. Металл был теплым, а его поверхность неповрежденной, несмотря на тысячелетия, через которые он прошел после его ковки.

Там, в точности, как она помнила, были вырезаны три знака Вэрда.

Есть какая-то идея?
– спросил Рован, пересаживаясь достаточно близко, чтобы его бедра касались ее.

Он отодвинулся на дюйм, хотя он и не сделал ничего, чтобы остановить тепло, распространившееся внутри.

Я никогда не видела...

Этот, - сказал Рован, показывая на первый знак.
– Я видел его. Он горел на твоем лбу в тот день.

Знак Брэннона - выдохнула она.
– Знак незаконнорожденного – безымянного.

Никто в Террасене никогда не приглядывался к этим символам?

Если бы они это сделали, это никогда бы не выяснилось – или они описывали это в своих личных отчетах, которые хранились в Библиотеке Оринфа, - она закусила губу.
– Это было одно из первых мест, которое уничтожил Король Адарлана.

Может быть, библиотекари тайком вывезли сперва летописи правителей – если им повезло.

Ее сердце немного сжалось.

Может быть. Мы не узнаем, пока не вернемся в Террасен.

Она постучала ногой по ковру.

Мне нужно спрятать это.

У нее был тайник под половицей в шкафу, где она прятала деньги, оружие и украшения. Этого было достаточно на данный момент. И Эдион не подверг бы это сомнению, так как она не могла рисковать носить эту чертову вещь публично в любом случае, даже под одеждой – нет, пока они не вернутся в Террасен. Она уставилась на амулет.

Тогда сделай это, - сказал он.

Я не хочу прикасаться к нему.

Если бы это было так просто, твои предки поняли бы это.

Возьми ты его.

Он просто посмотрел на нее.

Она наклонилась, готовясь к опустошению ее разума, и подняла амулет со стола. Рован застыл, будто готовясь, несмотря на все его заверения.

Ключ был бременем в ее руках, но первоначальный смысл был неправильным, безграничная власть… Была тихой. Спящей.

Она быстро отодвинула ковер и рывком сняла доску. Она чувствовала, что Рован подошел к ней сзади, заглядывая через плечо, когда она опустилась на колени в небольшом отсеке.

Она взяла амулет и бросила его в маленький отсек, когда поток прервался – нет, не поток… ветер, будто сила Рована поддерживала ее, будто их связь была живая, и она могла чувствовать, что это была его сила.

Она бросила амулет, и он ударился один раз и упал мертвым грузом.

Что?
– спросил Рован.

Она повернулась к нему.

Я чувствовала – я чувствовала тебя.

Как?

Таким образом, она рассказала ему – о том, что его сущность скользила в ней, чувство, как будто она носила его кожу, но только на мгновение.

Он не выглядел особенно довольным.

Такого рода способности могут стать полезными позже.

Она нахмурилась.

Типичное зверино-воинское мышление.

Он пожал плечами. Боги, как он с этим справлялся, с этим весом силы? Он мог раздавить кость в пыль даже без магии, он мог разрушить целое здание несколькими ударами.

Она знала – конечно, она знала – но чувствовать это. Этого мощного, чистокровного мужчину Фэ. Для обычного человека, он был так же чужд, как и Валг.

Но я думаю, что ты прав: он не может работать слепо по моей воле, - сказала она наконец.
– Или бы мои предки уничтожили Оринф в первом же приступе гнева. Я думаю, что эти вещи могут быть нейтральными по своей природе: это носитель, он определяет, как они будут использоваться. В руках кого-то с чистым сердцем, он будет приносить пользу. Так и было, когда Террасен процветал.