Пауза. Он прочитал другое.

Ни одно из этого письма…Я не думаю, что это были хорошие люди.

Аэлина осмотрела храм из костей.

Мы должны быть быстрыми, - сказала она, - чертовски быстрыми. Эдион ты берешь ту стену, Шаол центр, Рован правую сторону, я возьму заднюю часть. Аккуратнее размахивайте своим факелом.

Да помогут им боги, если они невольно поместят факел около адского огня.

Она сделала шаг назад, а затем другой. Затем последний, на этаже из костей.

Дрожь поползла по ней, и она инстинктивно посмотрела на Рована. Его жесткое лицо сказало ей все, что ей необходимо было знать. Но он все же сказал:

Это плохое место.

Шаол прошел мимо них, с его мечом наготове:

Тогда давайте найдем адский огонь и уберемся отсюда.

Правильно.

Все вокруг них, пустые глаза черепов в стенах, в конструкциях, в столбах в центре комнаты, казалось, все они смотрели.

Похоже, этот Бог Истины, - от своей стены отозвался Эдион, - больше похоже на пожирателя грехов, чем на что-нибудь. Вы должны прочитать кое-что из того, что люди здесь написали – ужасные вещи, которые они сделали. Я думаю, это было место для того, чтобы признаться и похоронить их на костях других грешников.

Неудивительно, что никто не хотел приходить сюда, - пробормотала Аэлина делая шаг в темноту.

Храм продолжался и дальше, они нашли припасы, но ни следа мусорщиков или жителей. Наркотики, деньги, драгоценности, все это скрывалось внутри черепов и в некоторых склепах. Но нигде не было адского огня.

Их осторожные шаги по костям, были единственными звуками.

Аэлина двигалась все глубже и глубже во мрак. Рован, осмотрев свою сторону, присоединился к ней за спиной, исследуя нишу и маленькие коридоры, что ответвлялись в темноте.

Язык, - сказала ему Аэлина, - он становиться старше и старше, чем дальше мы идем. Вернее, то, как они записывали слова, я имею в виду.

Рован повернулся к ней, от открытого саркофага. Она сомневалась, что обычный человек смог бы сдвинуть каменную крышку.

Некоторые из них датируются их признанием. Я только что видел один, датирующийся семью веками назад.

Заставляет чувствовать тебя молодым, не так ли?

Он криво улыбнулся ей. Она быстро отвернулась.

Костяной пол захрустел, когда он ступил к ней.

Аэлина.

Она с трудом сглотнула, глядя на резную кость возле ее головы. Я убил человека для развлечения, когда мне было двадцать, и никогда не говорил никому, где я похоронил его. Я держал кости его пальцев в ящике.

Датируется девятьсот лет назад.

Девятьсот...

Аэлина изучала темноту. Если Теневой рынок датируется Гавином, то это место было построено прежде или в одно время.

Бог Истины.

Она взяла Дамарис со спины, и Рован напрягся.

Что это?

Она осмотрела безупречный клинок.

Меч Истины. Это то, что они называли Дамарис. Легенда гласит, что Гавин мог видеть правду, когда владел им.

И?

Мэла благословила Брэннона, и она благословила Златинец.

Она посмотрела в темноту.

А что, если Бог Истины был пожирателем грехов? Что, если он благословил Гавина и этот меч?

Теперь Рован смотрел в сторону древней темноты.

Ты думаешь, что Гавин использовал этот храм?

Аэлина взвесила могущественный меч в ее руках.

В каких грехах ты покаялся Гавин?
– она прошептала в темноту.

Они двигались глубоко в тоннели до тех пор, пока торжественный крик Эдиона «Нашел!» не достиг Аэлины и Рована, она едва могла слышать его. Ее это едва ли волновало.

Не тогда, когда она стояла перед задней стеной - стеной за алтарем, который, несомненно, был первоначальным храмом. Здесь кости, с возрастом, почти разрушились, а написанное почти невозможно прочитать.

Стена позади алтаря была из чистого камня - белого мрамора - с вырезанными знаками Вэрда.

И в центре был вырез гигантский глаз Элианы.

Здесь было так холодно, что их дыхание превратилось в облачко пара перед ними и смешалось.

Кем бы ни был этот Бог Истины, - пробормотал Рован, как будто их могли подслушать мёртвые, - он не был доброжелательным божеством.

Нет, с храмом, построенным из костей убийц, воров и хуже, она сомневалась, что этот бог был любимым. Ничего удивительного, что его забыли.

Аэлина подошла к камню.

Дамарис стал ледяным в ее руке – такой холодный, что ее пальцы вывихнуло, и она уронила меч на пол алтаря и отступила. Его лязг по костям походил на гром.