Капитан сказал, что я могу остаться здесь на некоторое время. Извините, что пытался убить Вас этой зимой. Я был тем, с двойными мечами. Ничего личного.

Рен

Она выругалась. Рен был здесь? И... и он, до сих пор, считал, что она - Защитница короля. Ночью, когда они держали Шаола в заложниках на складе, она хотела его убить и была удивлена, когда он стоял на своем. О, она помнила его.

По крайней мере, он был в безопасности на севере.

Она знала себя достаточно хорошо, чтобы признать, что это частично облегчение труса, что она не должна будет стоять перед Реном и видеть, как он отреагирует на то, кем она была, то, что она сделала с жертвой госпожи Маурин. Учитывая реакцию Шаола – не хорошо - это еще очень мягко сказано.

Она вернулась в большую комнату и зажгла свечи. Большой обеденный стол, занимающий половину пространства, был отделан изящными пластинами. Диван и два бархатных кресла, стоящие перед камином, были в беспорядке, но чистые.

В течении нескольких минут она смотрела на полку над камином. Красивые часы когда-то стояли именно здесь до того дня, когда она узнала, что Саэма пытал и убил Рюк Фарран. То, что пытка продолжалась много часов, в то время, как она с сумками сидела в этой квартире, сумки тоже убрали. И когда Аробинн пришел сюда и рассказал ей, что случилось, она взяла эти красивые часы и швырнула их в другой конец комнаты, где они разбились, ударившись о стену.

Она не была здесь с тех пор, хотя кто-то убрал осколки. Или Рен или Аробинн.

Она поняла все, взглянув на одну из книжных полок.

Все книги она тогда упаковала для переезда на Южный Континент для новой жизни с Саэмом, все их вернули на полку. Точно в то место, где они когда-то лежали.

И был только один человек, который мог знать все детали, кто использовал распакованные чемоданы, ради колкости и подарка, и безмолвного напоминания того, чего стоил ей ее отъезд. Что означало, что Аробинн не сомневался, что она сюда вернется. В какой-то момент.

Она пошла в свою спальню. Она не смела проверять, убрана ли одежда Саэма в ящики или выброшена.

Ванна. Это именно то, в чем она нуждалась. В горячей ванне.

Она даже не посмотрела на комнату, которая когда-то была ее прибежищем. Она зажгла свечи в белой ванной.

После долгого вращения кнопок на небольшой ванне из фарфора, она включила воду и сняла с себя все оружие. Она снимала слой за слоем, грязную, пропитанную кровью одежду, потом долго смотрела в зеркало на свою спину, покрытую татуировками.

Месяц назад Рован покрыл ее эндовьеровские шрамы извилистой татуировкой, написанной на Старом фейском языке - истории ее любимых, и как они умерли.

Она не добавит больше ни одного.

Она опустилась в восхитительно горячую воду и думала о том пустом месте над камином, где стояли часы. Место, которое может уже навсегда остаться пустым с того самого дня, когда она его опустошила. Возможно - возможно она тоже остановилась в тот момент.

Остановила свою жизнь, и оставила только…. выживание. И ярость.

И возможно это растянулось до этой весны, когда она лежала на земле, в то время, как три принца-валга поедали ее, когда она наконец сожгла ту боль и темноту и начала все сначала.

Нет, она не добавит больше имен к своему телу.

Она взяла тряпку для мытья посуды около ванны и помыла лицо, смыла кровь и грязь.

Непредсказуемая. Высокомерие, и чистый целеустремленный эгоизм…

Шаол сбежал. Сбежал, оставив Дорина на милость его отца.

Дорин. Она вернулась, но поздно. Слишком поздно.

Она снова сполоснула тряпку и положила ее на лицо, надеясь, что, так или иначе, покалывание в ее глазах прекратится. Возможно, она отправила слишком громкое сообщение, убив Наррока, возможно, это была ее ошибка, и изо нее Эдиона захватили, Соршу убили, а Дорин вообще был порабощен.

Монстр…

И все же….

Для ее друзей и семьи, ей достаточно быть монстром. Ради Рована, Дорина, Нехимии, она бы разрушила себя. И она знала, что они сделали бы тоже самое.

Она сбросила тряпку с лица и села.

Монстр или нет, но она никогда бы не позволила Дорину один на один столкнуться с его отцом. Даже если бы он приказал ей уходить. Месяц назад она и Рован вместе столкнулись принцами- валгами, чтобы вместе умереть, если потребуется, вместо того, чтобы умер только одному из них.

"Ты напоминаешь мне о том, каким должен быть мир, каким он может быть" - сказала она когда-то Шаолу.

Ее лицо горело. Те вещи сказала девчонка, девчонка столь отчаянная и глупая, чтобы попытаться, хотя бы усомниться, открыть глаза, и увидеть, что он служит истинному монстру.