У Адарлана должно иметь будущее.

Так стань королем.

Я не подхожу для того, чтобы быть королем.
– Отвращение к самому себе в этих словах заставило Эдиона пожалеть капитана, несмотря на себя.

Планы - у Аэлины, казалось, были планы на все. Она пригласила капитана сегодня вечером, он понял, не обсуждать что-либо с ней, а для этого самого разговора. Он спрашивал себя, когда она начнет доверять ему.

Эти вещи занимают время, напомнил он себе. Она привыкла всю жизнь к секретности, а научиться полагаться на него потребуется немного времени.

Я думаю о худших альтернативах, - сказал Эдион.
– Как Холлин.

И что ты и Аэлина сделаете с Холлином?
– Шаол спросил, глядя в сторону дыма.

Где вы проводите черту?

Мы не убиваем детей.

Даже тех, которые уже показывают признаки жестокости? Ты не имеешь право бросать всякое дерьмо в лицо - не тогда, когда твой король убил нашу семью. Наших людей.

Глаза Шаола мерцали.

Я сожалею.

Эдион покачал головой.

Мы не враги. Ты можешь нам доверять, доверять Аэлине.

Нет, я не могу. Больше нет.

Тогда это твоя проблема, - сказал Эдион.
– Удачи.

Это было все, что он действительно должен был предложить капитану.

...

Шаол вылетел из здания склада и перешёл улицу к тому месту, где Несрин стояла со скрещёнными руками, опершись о стену дома. Под тенью капюшона её рот искривился.

Что произошло?

Он продолжал идти вниз по улице, кровь ревела в его венах.

Ничего.

Что они сказали?
– Несрин не отставала от него, они шли нога в ногу.

Тебя это не касается, так что оставь это. То, что мы просто работаем вместе, не значит, что у тебя есть право знать обо всём происходящем в моей жизни.

Несрин почти мгновенно стала отстранённой, и часть Шаола отступила, уже желая взять слова обратно.

Но это была правда. Он разрушил всё в тот день, когда сбежал из замка - и может быть, он брал с собой Несрин, потому, что больше никто не смотрел на него с жалостью в глазах.

Может быть, это действительно было эгоистично.

Несрин не удостоила его прощанием, перед тем как исчезла из виду, устремившись вниз по переулку.

По крайней мере, ненавидеть себя еще больше он уже не может.

...

Врать Эдиону о клятве на крови было... омерзительно.

Она расскажет ему – она найдёт способ сообщить. Когда привыкнет ко всем изменениям в своей жизни. Когда он перестанет смотреть на неё так, словно она была чудом, чёрт возьми, а не лживым, трусливым куском дерьма.

Может быть, она виновата в том, что случилось с Теневым рынком.

Припав к поверхности крыши, Аэлина поборола чувства вины и раздражительности, которые сдерживали её часами, и обратила внимание на переулок внизу. Идеально.

Она уже проследила за несколькими патрулями этой ночью, подмечая, что командиры, которые носили чёрные кольца, выглядели более жестокими, чем остальные, и даже не пытались двигаться как люди. Человек – или он уже был демоном – отодвинувший решётку канализации, был одним из самых сдержанных.

Она хотела проследить за этим командиром до места, которое он использовал в качестве своего жилища – так она могла бы, по крайней мере, дать Шаолу эту информацию – показать ему какую пользу она приносит для благосостояния этого убогого города.

Люди этого командира направились к ярко светящемуся стеклянному дворцу, густой речной туман украсил весь склон холма зеленоватым светом. Но этот валг отделился от них, уходя дальше в трущобы, и к канализации под ними.

Она наблюдала, как он исчез за решёткой канализации, затем проворно слезла с крыши, спеша и ближайшему входу, связанному с этим. Подавляя свой давний страх, она тихо спустилась в канализацию в квартале или двух дальше от того, которым воспользовался валг, и внимательно прислушалась.

Вода каплями стекала по стенам, отходы отвратительно воняли и крысы шныряли вокруг...

И раздался шлёпающий звук шагов впереди, возле следующего большого пересечения туннелей. Отлично.

Аэлина оставила кинжалы в костюме, не желая, чтобы они заржавели от канализационной сырости. Она держалась в тени и беззвучно шагала, когда приближалась к перекрёстку и заглядывала за поворот. Уверенная в том, что командир валгов шёл вниз по туннелю, спиной к ней, она углубилась в систему.

Когда он был достаточно далеко впереди, она скользнула за угол, держась в темноте, избегая лучей света, пробивавшихся через решётки в потолке.