– Мне нужно попасть в квартиру Лосякиных и самому все осмотреть, – попросил Дронго.

– Завтра поговорим об этом, – отвернулся Потапов и отошел к своим сотрудникам.

– Он нервничает, – сказал Осипов.

На фоне высоких Дронго и Осипова коренастый, среднего роста Потапов выглядел не слишком выигрышно. Он чувствовал это и старался не стоять рядом с ними, предпочитая окружение менее рослых людей. Если Осипов при своем росте был весьма худощавым, то широкоплечий Дронго выглядел на фоне Потапова просто атлетом.

Уже в машине Осипов сказал Дронго:

– Если вы найдете эту пленку, то мы наверняка сумеем установить, с кем говорил Лосякин. Я не думаю, что в нашей стране найдется много неизвестных людей, которые могут давать указания генералу ФСБ. Как вы считаете?

– Нужно найти первую пленку, если она действительно существует, – заметил Дронго, – судя по всему, Лосякин очень боялся этого задания. Поэтому он и сделал запись своей беседы с Рашниковым. Видимо, генерал хотел спрятать вторую пленку туда же, куда и первую. Надежное укрытие он мог придумать только в своей квартире. При наличии минимальной фантазии пленку там можно спрятать где угодно.

– Надеюсь, что мы сможем найти эту чертову пленку, – пробормотал Осипов, – но только не сегодня. Сегодня у нас презентация.

Презентация была назначена на семь часов вечера. Но уже с половины седьмого начали подъезжать автомобили. Некоторые подъезжали в окружении джипов, в которых сидели охранники. По московским понятиям престижности именно «Джип» с охранниками был символом благосостояния их хозяина. Никто не принимал в расчет тот факт, что у громоздкого джипа гораздо меньше шансов набрать первоначальную скорость в городе, чем, скажем, у «БМВ» или «Мерседеса». Никто не задумывался над тем, что приспособленные для горных дорог, эти машины с трудом перемещаются в многомиллионном городе-мегаполисе. Все это было ерундой по сравнению с престижем. А «Мерседес» хозяина, в сопровождении эскорта охранников на джипе поднимал этот самый престиж на должную высоту.

Среди первых гостей, прибывавших на презентацию, были в основном бизнесмены и деятели культуры. Первые приезжали на «Мерседесах», вторые, по большей части либо приходили пешком, либо подъезжали на такси. Разумеется, это не касалось звезд эстрады или популярных актеров, передвигавшихся на длинных лимузинах, которые должны были поражать воображение конкурентов и поклонников.

Осипов не соврал. Лев Григорьевич действительно стоял у входа. Проходившие мимо него люди не обращали ни малейшего внимания на этого старика, стоявшего чуть в стороне от охранников. А он прекрасно знал, как искусно умеет гримироваться Посол, к каким невероятным ухищрениям он может прибегнуть, и поэтому внимательно следил за всеми входящими, пристально вглядываясь в их лица.

Все входы и выходы из здания, кроме центрального, были перекрыты. И у каждой двери, каждого окна стояли сотрудники службы охраны либо офицеры ФСБ. К семи часам все с нетерпением ждали появления политиков. Первым приехал Председатель Государственной думы. За ним появился Премьер-министр. Почти сразу за ним приехал Председатель Совета Федерации. И наконец в пять минут восьмого, когда оба спикера и даже Председатель правительства начали с недоумением поглядывать на часы, приехал мэр столицы, обозначивший таким образом, кто является главным на этом празднике.

Нужно отметить, что ему сразу удалось привлечь к себе внимание большей части журналистов, бросившихся к нему. Он охотно и много отвечал на вопросы, понимая, как нервирует его популярность главу правительства и спикеров обеих палат. В семь тридцать наконец к микрофону, стоявшему на небольшой площадке, подошел президент фармацевтической фирмы, чтобы объявить вечер открытым. И почти сразу передал слово мэру столицы.

Когда тот пошел выступать, Дронго и Осипов тревожно переглянулись. За несколько минут до этого Вигунов привез на презентацию своего пленника. Саиду пришлось заучить текст своего выступления почти наизусть. Вигунов был уверен в успехе. Он, правда, соврал, пообещав Саиду несколько десятков своих сотрудников на презентации. На самом деле их было только двое. На остальных не удалось достать приглашений – настолько строго и четко работала пресс-служба компании.

Вигунов до самого последнего момента не говорил своему добровольному пленнику, против кого будет направлен скандал, который они собирались устроить во время презентации. И только за несколько минут до официального открытия вечера он подошел поближе к Саиду и тихо произнес, кивая в сторону мэра:

– Это он.

– Он? Ничего себе перспектива, – изумился Саид. – Да вы представляете, что со мной сделает его охрана?

– Ничего они не сделают, – отмахнулся Вигунов, – на глазах у всех журналистов они не посмеют стрелять. В худшем случае кто-нибудь даст вам по шее.

– Представляю, что бы вы говорили, если бы речь шла о вашей шее, – проворчал Саид, пробираясь поближе.

Вигунов шел за ним молча, как тень. Наконец они оказались прямо перед площадкой. Саид огляделся. Двоих сотрудников Вигунова он уже приметил. В зале было немало лиц в штатском, которые представляли различные правоохранительные органы. Саид старался не думать о том, что его ждет. И поэтому он спокойно смотрел на энергичную жестикуляцию мэра, словно вычисляя расстояние между собой и человеком, которого он должен был оскорбить и опозорить. Вигунов, стоявший рядом, все время озирался по сторонам, словно оценивая количество собравшихся журналистов, которые должны были зафиксировать это по-своему «историческое событие».