– До свидания, – сказал он через силу, – я хотел пожелать вам всего хорошего.

Рядом раздался сигнал автомобиля. Он не повернул головы. Но она вздрогнула. Сигнал слышен был и с улицы. Она медленно прошептала:

– До свидания. Желаю вам удачи, – и осторожно положила трубку.

После чего подошла к окну, выходившему на улицу. Рядом с домом стояли два автомобиля. Она улыбнулась сквозь слезы. Саид был достаточно благороден, чтобы не вызывать ее из дома поздно вечером, когда рядом находился муж. Она все поняла.

Вигунов в это время подошел к Саиду и нетерпеливо спросил:

– Когда спустится ваша дама?

– Я уже с ней попрощался, – ответил Саид.

– Вам никто не говорил, что вы ненормальный? – разозлился Вигунов. – Поехали! – крикнул он водителю первой машины. «Черт их поймет, этих ненормальных, – подумал он о Саиде, – то они набрасываются на женщин, как безумные, то отказываются от них, как кретины».

Он даже не мог себе представить, как завтра он будет жалеть о том, что связался с этим ненормальным.

На этот раз все получилось совсем по-другому. Чирковский приехал в Тверь уже в третий раз за последние несколько дней. И приехал в сопровождении опытного инженера, который должен был проверить компьютер, установленный в кабинете директора спорткомплекса. Днем попасть незаметно в кабинет было невозможно, в здании находилось много народа, и вокруг директорского кабинета было весьма оживленно. Пришлось ждать вечера, чтобы попытаться проникнуть в здание. Однако, когда капитан Чирковский и его спутник попытались в полночь проникнуть в спорткомплекс оказалось, что у сторожа есть собака и она почувствовала приближение незнакомцев. Это было для них неожиданным. Если бы они заранее знали о собаке, они бы придумали, что делать. Теперь им ничего не оставалось, как пристрелить несчастное животное – благо оружие с глушителем у них было, – чтобы лай не разбудил уснувшего сторожа.

Чирковский печально смотрел на собаку, которая тихо взвизгнула после первого выстрела. Второй попал ей прямо в сердце, и она повалилась на землю, не издав больше ни звука. Только тогда они наконец смогли попасть в здание и войти в кабинет директора. Помощник Чирковского быстро включил компьютер, проверил последний выход в Интернет. Через несколько минут все было закончено. Он достал дискетку, на который был зафиксирован адрес, куда выходил Рашников, и дата выхода – 2 июля – за день до его «смерти». И только после этого они удалились.

Однако на этот раз все прошло не совсем гладко. Директор спорткомплекса, узнав о гибели собаки, немедленно позвонил в ФСБ. Оттуда приехали эксперты, которые довольно быстро выяснили, что в собаку дважды стреляли. Учитывая, что никто в округе не слышал выстрелов, они сделали вывод, что стреляли из оружия с глушителем. Сотрудники местного управления ФСБ проверили все здание и, не найдя никаких видимых следов, сообщили о происшествии в Москву.

На этот раз в Москве отреагировали предельно жестко, да и картина складывалась мрачная. Сначала в городе без предупреждения появляются сотрудники Службы внешней разведки, затем неизвестные проникают в спорткомплекс, пристрелив предварительно собаку. А накануне Собников погибает от снайперского выстрела, сделанного неизвестным точно в горло. Примерно так же был убит в Твери Юрий Аримов. Потапов и Машков уже не сомневались в том, кого искали в Твери сотрудники Службы внешней разведки. Но Потапов еще не знал, что среди посетивших Тверь в последние дни был Дронго, Машков же уже практически не сомневался в том, что человеком, которого директор спорткомплекса описывал в своих показаниях, был именно он. Он решил вечером заехать к Дронго, но предварительно ему позвонил.

– Добрый вечер, – сказал Машков, прослушав дежурный текст автоответчика, – это Виктор Машков. Я хотел бы с тобой поговорить.

Он не успел закончить фразы, как Дронго снял трубку. Они были знакомы несколько лет и особенно близко сдружились в Париже, когда террористы пытались взорвать американское посольство. Дронго знал и погибшего несколько лет назад в горах Афганистана старшего брата Машкова – Владимира, который был в отряде легендарного генерала Асанова.

– Здравствуй, Виктор, – обрадовался Дронго, – кажется, мы с тобой не разговаривали несколько месяцев.

– По-моему, это хорошо, – серьезно заметил Машков – значит, ничего страшного не происходит.

– Надеюсь, что так. Я тебя ко мне дело?

– Да, я хотел бы с тобой повидаться. Можно мне к тебе приехать?

– Конечно можно, приезжай, – Дронго положил трубку и обернулся к сидевшему в комнате Осипову.

– Кто это был? – спросил тот.

– Мой старый знакомый, – уклонился от ответа Дронго, – значит, вашим сотрудникам удалось установить, с кем выходил на связь Рашников.

– Он вышел через Интернет на свой счет в австрийском отделении «Дойчебанка», – сообщил Осипов, – мы направили запрос, но пока ответа не получили. Я них там свои правила. Но теперь уже ясно, как они связываются друг с другом. Очевидно, он открыл себе счет в Австрии, и теперь ему переводят туда деньги за исполнение заказа. Вы оказались правы, он использовал компьютер своего директора для выхода в сеть Интернета.

– Сколько времени они будут отвечать на ваш запрос?

– Долго, – откровенно ответил Осипов, – вообще у них не принято сообщать, сколько денег лежит на счету клиента. Мы только завтра отправим специальные документы через нашу прокуратуру. А завтра пятница. Пока наш запрос рассмотрит австрийская прокуратура, пока они дадут разрешение, пока будут оформлены все необходимые документы, понадобится не менее недели.

– Я нас нет недели, – подвел неутешительный итог Дронго, – он может начать действовать в любой момент.